Об Антанасе

Вечером 2-ого февраля этого года я, наверное, был бы с Антанасом и нашими общими друзьями. Мы пили бы вино в честь его 70-летия и говорили о его недавно опубликованном переводе драмы В. Шекспира «Ромео и Джульетта». Также об эпической поэме Джона Милтона «Утерянный рай», сейчас лежащей на рабочем столе Антанаса. Возможно, мы обсуждали бы важность отдельного слова в поэзии, о чрезвычайном значении в ней концентрированности мыслей, чувств и, значит, языка. Рассуждали бы о том, как может пострадать смысл оригинала или как он может быть исковеркан, стать неясным или, вообще, исчезнуть, если не найти правильного эквивалента. А если спросить Антанаса о том, почему он взялся за перевод «Утерянного рая», он, наверное, ответил бы, что ему самому важен вопрос - как могло первое неповиновение человека и вкус запрещенного райского плода принести в мир все наши страдания...

Конечно, мы говорили бы об истине страдания. О том, что человек как субъект не сам действует в этом мире, а что-то неизбежно происходит с ним. И это подтверждают новейшие исследования в области психологии: даже в то время, когда индивид своим поведением старается осуществить то, что задумал, неизбежно создаются непредвиденные обстоятельства, которые он должен учитывать, и под влиянием которых возникают разные переживания...

Также говорили бы о повседневных заботах. Антанас, неверное, цитировал бы Ч.С. Левиса, что ныне человек использует только две области своих способностей – голову и желудок. Самая простое желание – набить желудок. Сердце – центр человеческого существования многие забывают. А когда оно пробуждается, эти две области, как будто конкурирующие с сердцем, - рациональная и чувственная – ослабевают, перестают владеть человеком. Путь сердца – кратчайший путь к реальности, а все другие – окольные. Когда сердце пробуждается, человек обретает силу познания – интуицию...
Антанас говорил бы как живая Сутра...