Журнал Гаруда

НЕЗАВИСИМЫЙ ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКИЙ БУДДОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ «ГАРУДА».
ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ

Дорогие читатели! Перед вами девятый номер «Гаруды». Определились и частично воплотились в публикациях основные темы журнала. В ближайших номерах мы завершаем цикл статей Б.Д. Дандарона, продолжим серию переводов произведений Лончена Рабжама, закончим опус Дж. Рейнольдса о боне и, конечно же, продолжим знакомить вас с дзогченом.

Публикуя статьи Дандарона, мы отдаем дань ученому, имя которого при жизни замалчивалось и чья деятельность не ограничивалась только буддологией. Именно его усилия изменили положение буддизма в СССР, и сейчас в России буддизм от Владивостока до Санкт-Петербурга представлен широким спектром дальневосточных, южных и тибетских школ. К сожалению, многие из неофитов даже не слышали его имени и не предполагают, что именно его жизненный подвиг и трагический уход из жизни в тюрьме и дал им, молодым нашим современникам, возможность исповедовать и практиковать дхарму. Дандарон был бесстрашным научным и духовным исследователем. Он называл свой поиск необуддизмом, смысл которого видел не только в синтезе дхармы и современной науки, но в развитии с опорой на традицию самой дхармы.

Внимание к сочинениям Лончена Рабжама (1308–1364), уделяемое редакцией «Гаруды», которая стала антологией его произведений и единственным изданием на русском языке этого тибетского философа и йога, не случайно. Это направление исследований и духовного поиска было указано своим ученикам Б.Д. Дандароном. Работы Лончена Рабжама – не только философские и психологические шедевры, не только жемчужины буддийской йоговской методологии, но представляют собой совершенный синтез и системное изложение наиболее смелых и оригинальных духовных исканий индийских, китайских и тибетских буддистов за предшествующее почти тысячелетие. Мысли Лончена Рабжама столь неожиданны, столь недогматичны и глубоки, что сам он воспринимается ныне как современник, более того, как старший и умудренный соратник, как ведущий наставник, ачарья. Он знакомит нас с древними тантрами дзогчена, с идеями наиболее оригинальных экспериментаторов духа и философов предшествующих веков. В нашем журнале публикуются в основном работы «позднего» Лонченпы, периода завершения его методологического и структурного синтеза, воплощенного в сборнике «Забмо Янтиг». В этом номере мы закончим знакомить вас с биографией Лончена Рабжама в изложении ламы Тондуба Ринпоче…

Продолжаем публикацию исторического исследования Дж. Рейнольдса о боне. Это сочинение на данный день представляет собой наиболее подробное описание истории бона на европейском языке…

«Гаруда» не претендует на школьность и духовную партийность. Самое большее, на что рассчитывают ее издатели – пробудить в последователях добротного догматизма и священного традиционализма дух исследования и бесстрашие перед всегда спонтанным и неожиданным, а значит, вероятностным новым, не обусловленным жестко-причинно, как принято считать, тем более, если последнее приходит изнутри, из глубинной природы личности, свидетельствуя о принципиальной незавершенности Мира.

Интерес редакции к первому периоду распространения буддизма в Тибете (III–IX в.) объясняется следующим. Это был период недогматического буддизма, когда новые для тибетцев идеи не были скованы системным подходом, что будет позже, при Цзонхаве. В этот ранний период местные идеи переплетались с дхармой, идущей последовательно, а иногда и одновременно тремя путями: сначала из Средней Азии и оазисов Хотана, смешиваясь с мощным потоком бона из Шанг-Шунга, затем из Китая и, наконец, из Индии. Всё это сплавлялось в удивительное целое и новое, что ныне принято называть тибетским буддизмом.

Это было время выдвижения идей; время систематики придет позже, когда в наличии будет весь корпус Канона, когда сложится вторая переводческая традиция и возрастет контингент людей, свободно читающих на санскрите и понимающих читаемое в новых тибетских терминах. А пока ничто не мешало творческой свободе проявления сокровищницы мысли (dgongs gter). Это тысячелетие накопления духовного материала было отмечено многими блестящими именами. Вот главнейшие из них для истории буддизма в Тибете в целом и особенно для школы ньингмапа:

• Манджушримитра (I в. н.э.)
• Шри Симха (289–?)
• Вималамитра (VIII в.)
• Джнянасутра (VI–VII в.)
• Буддхагухья (VIII в.)
• Вайрочана (VIII–IX в.)
• Падмасамбхава

Среди упомянутых учителей только Вайрочана был тибетцем. Остальные – уроженцы разных областей Индии, а Шри Симха – уроженец западного Китая.

Систематизировать накопленное выпало на долю Нацог-Рандола (Лончена Рабжама). Терминологические ряды, созданные до него и им самим, стали теоретической основой ньингмапы и вошли также в другие школы. Порой не просто понять термины этих школ, будь то сакьяпа или кармапа, без обращения к сочинениям авторов дошкольного периода. Не освоить буддийского языка этого периода значит замкнуться на современном этапе в узкие рамки школ и стать попросту сектантами, что сейчас и происходит. Такая ситуация приводит к бесплодному разобщению и даже к конфликтам. И это не ново, ибо, например, во времена Тисрондэцена (756–797) одна школа – чань (Хэшан-Махаяна) – была запрещена, а другая – путь постепенного постижения истины (Камалашила) – получила официальное одобрение.

При той сложной ситуации показательна позиция Падмасамбхавы: он остался в стороне от весьма политизированной дискуссии на буддийскую тему. В своих же сочинениях он дал прекрасный пример сущностного подхода, пример интеллектуальной свободы, раскованности и интеграции:

Слушайте, о счастливые дети благородных семейств! Ум – много о нем говорят, много болтают… Да либо вообще не понимают, либо понимают превратно или однобоко. А как он есть на самом деле, не понимает никто. Поэтому и множатся всякие учения, столько, что и не счесть… Если это сверкающее осознание, которое называют умом, рассматривать как сущее, то оно не существует. Если рассмотреть как источник, то сансара и нирвана и все разнообразия блаженства и страдания возникли от него. Если рассмотреть ум как объект желания, то 11 колесниц стремятся к нему. Имён же ему столько, что и не счесть.

Одни зовут природой ума – ум как таковой.
Тиртики зовут – самость.
Шраваки наставляют об анатмане – отсутствии Я.
Читтаматрины называют его читтой – умом.
Кто зовёт Праджняпарамитой – Запредельной Мудростью.
Кто зовёт Сугатагарбхой – семенем Сугаты.
Кто зовёт Махамудрой – Великим Знаком.
Кто зовёт одиноким тигле – уникальной сферой.
Кто зовёт Дхармадхату – дхармовым пространством.
Кто зовёт Алая – основой всего.
Кто зовёт обычным сознанием. ¹

Несколько слов о частном вопросе. Многие современные европейские буддисты страстно увлекаются ритуалами, разыскивая и переписывая тексты с молитвами, дхарани, описанием подношений бесчисленным хранителям местности, гор, долин, рек и озер. При этом они делают недоуменный вид, когда речь заходит о таком, казалось бы, обычном чувстве, как любовь к Родине. По меньшей мере это непоследовательно и странно, ибо это чувство ярко звучит в проповедях всех современных иерархов духовной элиты Тибета, начиная с Его Святейшества Далай-ламы XIV. Неужели чувство Родины возникает только на чужбине или при ее утрате? Конечно же, нет. Отсутствие этого чувства всего лишь признак неразвитости духовной чуткости и выпадения из культуры своего народа при иллюзии вписанности в некую общечеловеческую сверхкультуру.

Любое человеческое сообщество – от группы до целого народа – обладает некоей духовной целостностью, попросту душой, не любить которую нельзя, ибо это противоестественно и физически гибельно для индивидуума. Буддизм никогда не отказывал своим последователям в их стремлении к умеренному телесному комфорту и психическому балансу – от хатха-йоги или янтра-йоги дзогчена до народных культов всевозможных покровителей профессий и местностей. И также «терпимость» буддизма как учения анатмавады, то есть отрицающего существование души, культивирующего концепцию пустотности – шуньяты, никак не противоречит богатому ритуализму народного буддизма. Ибо буддизм – это прежде всего реализм, это учение таковости, учащего тому, что есть. И если ощущает человек нечто целостное, связывающее его с соплеменниками, с согражданами, то это не политика и не идеология, это подтверждение реальности народной души.

Было время, когда воплощением духа Индии был Шакьямуни; до сих пор для буддистов Китая дух их Родины, ее небесный покровитель – Манджушри; в Тибете – это Авалокитешвара; в Монголии – Ваджрапани. Для России воплощением ее духа является юная созидающаяся Небесная Россия, хотя, по прозрению Дандарона, на данный день это – Кубера, что так неумолимо подтверждает реальность последнего десятилетия. В любом случае нужно быть поистине близоруким, чтобы за духом реки или горы не увидеть и не почувствовать дух своей Родины, коей должно и достойно не только возносить жертвы и молитвы, но и все дела и всю жизнь свою посвятить на ее благо.