«Источник мудрецов». Вступление

Перевод с тибетского и монгольского в соавторстве с Р. Е. Пубаевым¹

Ом, да будет благоденствие! О Будда, озаряющий лучами ста тысяч солнц безграничной добродетели прекраснейшую гору Сумеру², состоящую из наслоений золотых пылинок чудеснейших «двух собраний»³ превосходящий даже величие Брахмы, погруженного в веселье в своем пространстве и одетого в одеяние, никогда не уязвимое для оружия злых духов, подавивший лжепроповедников и преодолевший бездну падения сансары и нирваны одновременно благодаря тому, что давно выбрал меч света глубочайшей теории пратитья-самудпады, обрезавший ногти ног своих на головах горделивых в трех мирах⁴, соблаговоли сделать так, чтобы сейчас распространилась здесь волна улыбки благодеяния твоего. Хотя ставили на чашу весов мудрости Всевидящего (Будды) «предел учения» других, но в течение бесчисленных кальп не могли взвесить его. Вследствие этого, хотя все Будды, собравшись, и возвысили Будду в качестве владыки над собою, о богиня Сара⁵ – кладезь мудрости, радующаяся в образе бодхисаттвы на пользу живых существ, являющаяся в сердцах тех, кто вспоминает тебя в течение мгновения столько, сколько белые гуси плавают в молочном океане, и утверждающая посредством яркого луча безграничного сострадания силу высшего благодеяния, соблаговоли устроить всех живых существ по образу и подобию своему. Бодхисаттвы, принимающие для пользы других бездну сансары как оранжерею лотоса и не пользующиеся благами блаженной нирваны, семь поколений⁶ и «две великие колесницы»⁷, обязанные не способствовать угасанию, а развивать буддийскую религию, четки из золотых гор – святые пандиты Индии и Тибета, Цзонхава, вобравший в себя светлую мудрость Будды, вместе с великими святыми мира, все проповедники всех видов весьма трудных, но полезных тантр пролили потоки доброго благодеяния, облегчающего страдания живых существ. Чтобы сделать этот мир исключительно прекрасным посредством могущественного колеса учения и силой сансары и нирваны, Манджушри признал, что шаги могущественных четырех родов войск⁸ должны приличествовать десяти миллионам маленьких королей. Веруя превыше всего в Три Драгоценности⁹ и радуясь великой золотой колеснице о тысяче спицах прекраснейшего закона благородной веры в десять добродетелей¹⁰. Да будут вечными пребывающий в этом мире принявший образ владыки людей Манджушри и его благословенное правление¹¹.

• Чтобы легко осуществить два благодеяния всем рожденным,
• Будда – солнце среди пандитов, проповедующих Учение,
• Высшей верой живых существ сделал и бесчисленных небожителей,
• И собрание, и комментарии весьма пространной религии, ставшей ясным законом.
• Чтобы удовлетворить желание сансары и нирваны,
• Молодость вечно прекрасной, как небо, матери
• В состоянии, никогда не покидающем собственную сущность,
• Не смешивается с грязью греха, а расцветает.
• Перевод на великий монгольский язык
• Терминов, важных для высшего учения,
• С указанием лексических особенностей каждого из них,
• Осуществим здесь, подвергая трем совершенным анализам¹².
• Не проверившие себя, стремящиеся следовать по новому направлению по собственному выбору,
• И увлеченные этим, составляющие и ошибочные сочинения,
• Торопятся сильно покрыть грязью религию Будды.
• Но, переводчики, будьте спокойны и не поддавайтесь этому.
• В сердце своем крепко державшиеся древних обычаев Шакьи.
• Величайшие мудрецы, стремящиеся оказать благодеяние другим
• И давно отказавшиеся от второстепенного неверного пути,
• Да покажите теперь улыбку радости своей.

Верховный владыка небожителей и живых существ, рождавшийся в течение бесчисленных кальп благодаря своему величайшему благодеянию и мудрости, прочно посадивший лотос из ногтей ног своих посредством силы весьма совершенного блеска радости на чубе волос (на голове) Брахмы, Вишну, Индры и всех надменнейших горделивых в сансаре, относящийся к исполненным пяти пороков живым существам¹³, трудно поддающимся великому обращению в буддизм, с чувством глубочайшего сострадания, вследствие того, что имеет великую душу и заслужил хвалу среди исполненных десяти сил¹⁴ тысячи Будд, как белый лотос, достигший предела десяти властей, десяти сил и четырех безопасностей, вследствие чего признающий для себя важным спасение других, рычание льва, издающее слова действительно верных для всех живых существ «четырех истин» и теории пратитья-самудпады, достигший подлинной непорочности в этом мире, король религии, благородный победоносно совершившийся Будда Шакьямуни, своей славой наполнивший счастьем обитателей трех миров, зародившийся мыслью высшего бодхисаттвы в пользу нас самих, составивший трудное для проповеди учение о величайшем благодеянии и мудрости в эпоху трех бесчисленных кальп, достигший на прочном небе Акиништха вершины нектара мудрости, не имеющей равной себе высшей святости и тела совершенной славы и радости, ушедший в течение одного мгновения из неба Тушита в страны десяти миллионов миров силой увеселения тела чудотворного превращения, осуществивший двенадцать деяний подряд, из-за чего переродился в сына царя Судходаны в стране Индии, расположенной на этом острове, украшенной деревьями цзамбу-врикша. Признав совершенство царского престола негодным, он открыто ушел из дома и встал на трудный путь. В день полнолуния он сел под деревом бодхи в Гайя и в сумерках ночи сокрушил миллиардную армию злых духов посредством самадхи сострадания, назавтра стал просветленным Буддой. Брахма, владыка мира Саблокдхату, преподнес ему золотое колесо о тысячи спицах и предложил вращать колесо религии. Тогда он из-за бескорыстной и искренней любви ко всем живым существам, намереваясь утолить жажду обитателей этого мира, не ведающих веры и имевших глаз разума, покрытый сплошь мраком неведения, захлестнутых великой рекой сансары в море беспредельного страдания, сладостью добытого им нектара привел в согласие тело, мысль и привязанность к страстям своих новообращенных, вращая три раза колесо религии, составил Учение из восьмидесяти четырех тысяч наставлений. Светильником религии, проясняющим беспросветную темноту неведения последователей «трех колесниц», он блестяще открыл во всем мире нирвану и путь Всеведующего Будды.

Затем после того, как он усовершенствовал обращенных в веру людей окончательно, с целью предложить учение новообращенным, придерживающимся взгляда о постоянстве вещей, поручил буддийское учение Маха-Кашьяпе (тиб. 'od srung chen po) и погрузился в нирвану. С этого времени Ананда (тиб. kun dga' po), Упали (тиб. nye par 'khor) и Маха-Кашьяпа собрали все проповеди Будды в Трипитаку¹⁵, состоящую из Сутр, Винаи и Абхидхармы. Известно, что Махаяна-питаку составили бодхисаттвы Самантабхадра, Майтрея и Манджушри, а сокровенную тантру – Ваджрапани. Маха-Кашьяпа, Анаида и другие последовательно поддерживали религию Будды¹⁶, ставшую оком мира, и превратили ее в немеркнущий знак победы. После того, как большая часть проповедей махаяны была доставлена в страны небожителей и драконов и распространилась там, святой Нагарджуна (тиб. klu sgrub)¹⁷, основатель учения о янах (колесницах), привез из страны драконов пророченный Буддой Юм¹⁸ в десять тысяч шлок и прочее. Святой Арьясанга (тиб. thogs med) посетил страну небожителей, там услышал от спасителя Майтреи проповедь о махаянском учении и привез его в страну людей. Эти двое (Нагарджуна и Арьясанга) сочинили много книг по махаяне, очистили посредством чистого разума грязь непонимания и неправильного учения и сделали весьма ясным величайший благородный путь Будды. Пандиты и чудотворцы, развивающие учение «трех колесниц» путем проповеди и осуществления их на основании учений Нагарджуны и Арьясанги, наводнили страну Индию, как звезды небо, и широко распространили буддийскую религию.

Впоследствии в стране обращенных святым Манджушри – стране Маха-цина¹⁹, в древности, во времена правления царской династии Чжиу, как-то раз показался на юго-востоке в небе луч света, и царь спросил гадателей, что это значит? Те ответили, что это является предзнаменованием появления в той стороне одного высокорожденного и с этого времени через тысячу лет здесь распространится его учение. В эпоху царя Хан-Мидра однажды царь увидел сон, будто на крышу его дворца спустился с неба человек, сверкающий солнечными лучами, ростом больше трех саженей и цвета золотого. Назавтра царь спросил об этом у своих министров, посмотрел в древние книги и, обнаружив указанное выше предсказание, весьма удивился. Вскоре узнав, что настало время распространения буддизма в Китае, из Индии в Китай прибыли один архат и один пандит, захватив с собой несколько предметов поклонения тела и души, большое количество буддийских наставлений, и творили много чудес, наказали наводнивших всю страну подлинных бонпо²⁰, в результате чего высшие и низшие стали почитать там буддийскую религию. Начиная с того времени, появились многие пандиты и чудотворцы, которые переводили на свой китайский язык буддийские проповеди и шастры, приводили их в систему, воздвигали много монастырей для проповеди и созерцания и до настоящего времени развивали и распространяли драгоценную религию.

История распространения религии в стране Тибет, среди обитателей снегов, обращенных святым Авалокитешварой (тиб. 'jig rten dbang phyug), заключается в следующем. Самым первым царем Тибета был Ньятицзанпо²¹. После него во времена правления двадцать шестого царя Тоторинъянцзана²² тибетцы восприняли начала высшей религии, затем во времена пятого царя Сронцзан-гампо²³ привезли два Чжу – статуи Будды и прочие изваяния богов, воздвигли большие монастыри, послали в Индию Тонми-Самбхоту²⁴. Тот весьма много изучал у брахманов Ли-чжин и Лха-риг-пий-сэнгэ (тиб. lha rig pa'i seng ge) грамматику и шастры и по возвращении в Тибет видоизменил индийский санскритский алфавит путем незначительного добавления новых букв и сокращения некоторых санскритских применительно к языку народа собственной страны. Он составил тибетский алфавит, состоящий из четырех гласных и тридцати согласных букв, написал грамматическое сочинение «Сумчупа дан тагчжи дижугпа» (тиб. sum cu pa dang rtags kyi 'jug pa)²⁵ и другие. Он перевел несколько буддийских поучений и шастр, как «Туг дже чой кор» (тиб. thugs rje chos skor) и «До дэ кончок прин» (тиб. mdo sde dkon mchog sprin), и тем самым составил правила перевода сочинений святых мудрецов. Во времена правленая шестого царя Тисрон-дэвцзана²⁶ были приглашены великий ученый Шантиракшита (тиб. zhi pa 'tsho)²⁷, учитель Падмасамбхава (тиб. padma sam bha va)²⁸ и другие пандиты и чудотворцы, посвященные в духовное звание Байрадна (тиб. spas radna) и прочие – всего семь человек. Там тогда воздвигли двенадцать больших монастырей для проповеди учения и много храмов для созерцания и, таким образом, совершили величайшие религиозные деяния. Во времена правления царя Ти Ралпачжана (тиб. khri ral pa can)²⁹ тибетцы перередактировали книги, переведенные еще при дедах и прадедах, и переписали их на новом реформированном языке. Поставили на путь белой добродетели всю страну Тибет посредством пожертвования подаяний монахам, уважения их и правил десяти благодеяний.

Однако в период расцвета буддийской религии, подобно солнцу, случилось так, что по воле грешного царя, совращенного мыслью злых духов, религия начала постепенно угасать. Но в силу того, что в Буддах, бодхисаттвах и великих святых зародилась мысль беспокойства о судьбе религии, крупный ученый лама из провинции Амдо, по имени Гомба Рабсал, и другие вновь зажгли пламя религиозного огня, в результате чего начала постепенно развиваться религия проповеди и созерцания. Особенно Атиша Дипанкарашри-джняна (санскр. Atiśa Dīpaṃkaraśrījñāna)³⁰, прославленный пандит, достигший знания пяти отраслей науки и исполненный мысли бодхисаттвы, по приглашению золотых потомков тибетских царей религии – дяди и внука Лха-ламы (тиб. lha bla ma) и Ешей-од (тиб. ye shes 'od)³¹ спешно прибыл в Тибет, сочинил книгу «Светильник пути бодхисаттвы» (тиб. byang chub lam gyi sgron me), прочие произведения, очистил буддийскую религию от грязи непонимания и неправильного понимания, добился сохранения истинного содержания, благородной священности и расцвета драгоценной религии. Старшие из его (Атиши) учеников – Ху (тиб. khu), Дог (тиб. rdog) и Бром (тиб. 'brom) – поcредcтвом проповеди и созерцания обеспечили прочное существование религии, удостоились вступления в священную секту кадампа и сделали страну Тибет прекрасной.

Кроме того, сакьяские «отец и сын»³² и владыка чудотворцев отец Марпа и его «сын»³³ воздвигли много монастырей для традиционной проповеди и созерцания религии. В стране снежных гор стало много выдающихся мудрецов и чудотворцев. Из среды бодхисаттв вышел тот, кто имел сердце богатыря и преодолел предел учености. Это – достопочтенный, именуемый «колесо религии», Цзонхава, который, предавшись веселию в «бледно-желтом танце»³⁴, сменил пучок синих волос отшельника на золотую шапку пандида и стал владыкой религии. Второй Будда Сумати-Кирти-шри-Цзонхава, обучаясь у многих ученых, благодаря своему ясному уму овладел прочными знаниями по небуддийской и буддийской философии и достиг предела философского моря. Путем слушания, размышления и созерцания источников знания – сутр и тантр – он достиг высшего познания чудотворцев и позвал лик многих божеств – гениев-хранителей (тиб. yi dam gyi lha). Получив от спасителя Манджушри много глубоких и пространных наставлений, посредством проповеди, полемики и сочинения книг проповедовал новообращенным все учения Трипитаки и четырех разделов тантр и добился расцвета древней священной религии Шакьямуни, подобно солнцу. Старшие из его учеников Чжалцаб (тиб. rgyal tshab), Хайдуп (тиб. mkhas grub) и другие сохранили все религиозные обычаи Цзонхавы полностью подобно тому, как шесть украшений Джамбудвипы³⁵ сохранили религию Будды. Благодаря Цзонхаве многие «потомки» (т. е. последователи и преемники) буддийских мудрецов и чудотворцев обогащали древнюю религию Будды, подобно сиянию высоко парящей Луны, осуществляя проповедь и созерцание сутр и тантр без борьбы и противоречий, с позиций становления одного другом другого, и постоянно совершая благодеяния не только для себя, но и для других.

В великой Монголии после смерти Добон-Мэргэна, потомка в девятом поколении знаменитого Бурто-чино, сына древнего неба, жена его Улан-гуа (E lan) находилась в трауре. К ней с неба спустился некто подобный свету радуги, с которым она благополучно совокупилась, забеременела и родила сына, прозванного Боданчар. После этого у Есугей-батыра, на девятом поколении, по велению неба родился земной Брахма – Чингис-хан, подчинивший своей власти большую часть великих государства. Принц Годан, второй сын Угедей-хана, внук Чингис-хана, пригласил большого ученого, сакьяского пандита Гунга Чжалцан Палсанпо (тиб. kun dga' rgyal mtshan), достигшего предела источника знаний, вступил с ним в отношения учителя и ученика и воспринял начала религии. Во времена Хубилай-сэцэн-хана пригласили внука того же святого³⁶ Пакба-ламу, веру живых существ и царя религии, сделали его учителем хана и присвоили ему титул дишри³⁷ и в виде дара за религиозные наставления преподнесли ему три провинции Тибета³⁸ и много разных вещей. Построили большие монастыри, учредили послушничество, прочно установили религиозные обряды проповеди, слушания и созерцания и создали новую монгольскую письменность³⁹. Однако она оказалась несовершенной из-за малого количества букв, потому не смогли перевести на нее много книг святых мудрецов. Во времена Хайсан-Кулук-хана пригласили всеведущего Чойку-одзера (тиб. chos sku 'od zer), которого также называли Чойчжи-одзером⁴⁰. Можно предположить, что он является Сыном Сэрлегпа-шонну-ода (тиб. gser leg pa gzhon nu 'od), поскольку они совпадают во времени⁴¹. Царь религии Пакба-лама распространил временное имя всевидящего Чойчжи-одзера на Чойку-одзер, что также совпадает с утверждением об этом в биографии⁴². Он сделал необходимые добавления в ранее составленную монгольскую азбуку и составил правила массового перевода сутр и шастр. Во времена правления Буянту-хана пригласили ученика Чомдан-ригдала (тиб. bcom ldan rig dal) большого ученого Чжамьян-па и стали ему поклоняться. Он сочинил книгу о причине и следствии и принимал участие в составлении Данжура при монастыре Нартан. Во времена правления Алтан-хана тумэдского пригласили владеющего мыслью Будды всеведущего Соднам-чжамцо⁴³, который подавил тех, кто под видом оказания милости живым и мертвым умерщвлял живых и следовал неверному учению. Он воздвиг большие монастыри, добился принятия подданными Монголии буддийской религии, в результате чего он и его монгольские последователи несравненно благородной желтошапочной религии вступили в отношения учителя и милостынедателей. Спустя немного времени после этого пандита, настоятель Гушри-чойчже (тиб. gu shri chos rje) перевел на монгольский язык большой, средний и краткий Юм⁴⁴. Во времена Лэгдэн-хутухта-хана чахарского собрали переводчиков, Гунга-одзера (тиб. kun dga 'od zer) и других, которые прославились переводом «Ганжура» и многих других буддийских сочинений. С того периода до настоящего времени перевод буддийских сочинений, преподавание и слушание их, а также религиозные обряды широко распространились, благодаря чему все монгольские земли вступили на путь белого благодеяния, восприняли обычай веровать превыше всего в Три Драгоценности, приносить жертвы и следовать примеру жизни высших.

Во времена правления дайцинской династии, когда Тайцзун-богдо-хан (тиб. the'i tsung pog to rgyal po)⁴⁵, достигший силою благодеяния высшего совершенства, восседал в Мукдене, вызвали перерожденца Будды Амитабхи панчена Лобсан-Чойчжи-Чжалцана (тиб. blo bzang chos kyi rgyal mchan)⁴⁶, владеющего мыслью Будды Великого пятого Далай-ламу⁴⁷ и мудрого Чойчжи⁴⁸, которые указали на необходимость принятия буддийской религии. Богдо-хан, весьма обрадовавшись этому, преподнес подарки «победоносным отцу и сыновьям»⁴⁹, установил обильные подношения и снабжение многим малым и большим монастырям, способствовал проповеди и созерцанию и стал сильно поклоняться желтошапочной религии. Вскоре старший его сын Шицзу-шунди-хан (тиб. shi tsu shun ti rgyal po)⁵⁰ подчинил своей власти Китай, Тибет, Монголию и большую часть народов Поднебесной. Он пригласил во дворец в Пекине несравненного перерожденца Авалокитешвары, владеющего мыслью Будды – Великого далай-ламу V, воздвиг множество монастырей и храмов, по особому указу назначил Пятого далай-ламу царем религии и строго наказал своим подданным поклоняться буддийской вере. Его сын⁵¹ превзошел своим благородством и величием гордость большей части великих древних завоевателей, сделал диадемой многочисленных ханов действие силы доброты и жалости. Истинный Манджушри, поддерживающий обращенную в веру землю, великий император Шин-цзу (тиб. shing tsu)⁵² увеличил количество послушников, учредил множество объектов поклонения телом, наставлениями и душою (тиб. sku gsung thugs) и, пригласив множество достигших предела знаний мудрецов и чудотворцев из Индии и Тибета, способствовал распространению религии. В целях настоящего облагодетельствования народов Поднебесной вообще и монголов в особенности по его приказу многие ученые подвергли проверке ранее переведенный на монгольский язык «Ганжур», заново тщательно переписали его текст на печатные ксилографические доски. Открыв врата многочисленных религиозных подаяний для исполнения веры и счастья монахам и оказывая им поддержку, он превратил драгоценную буддийскую религию в немеркнущий знак победы. После этого высший император Шицзун-Ентин (тиб. yong ting)⁵³ перерожденец предающегося веселию владыки людей зоркого Манджушри, стал также поклоняться Трем Драгоценностям, все больше умножал древние традиции обладателей диадемы желтошапочной религии и, подобно своим предшественникам, занимался религиозными деяниями. В частности, этот император был первым из маньчжурских императоров, кто воспринял глубокую философию мадхьямиков. Движимый побуждением облагодетельствовать всю чернь — подданных Поднебесной, издав мудрые эдикты, связавшие воедино религию и государство, он добился благоденствия в стране. Он занимался вопросами изготовления новых ксилографических досок для издания переводных ясных шастр и, проводя политику, одобряемую учеными, и осуществляя благодеяния, улучшал нравы своих подданных⁵⁴. Молодой владыка Манджушри⁵⁵ возвысил хорошие традиции своих предков, относился ко всей подданной черни с чувством жалости и искренним стремлением обеспечить ей спокойную жизнь и умножал свои великие благодеяния для пользы религии и народа. Особенно стремясь больше всего помочь собственно монгольскому народу, он приказал перевести на монгольский язык шастры, разъяснявшие проповеди Будд и бодхисаттв, и издавать их ксилографическим способом. В соответствии с этим приказом стало необходимый переводить шастры, взяв за основу проповеди Будды.

Хотя основной словарный состав диалектов разных областей собственно великой Монголии был единым, отдельные звуки их все-таки сильно отличались друг от друга. Поскольку нет ни одного твердо установленного терминологического словаря для перевода буддийских сочинений, разные переводчики каждый по своему усмотрению стали бы неправильно переводить многие вещи и было бы допущено множество ошибок, затрудняющих понимание религии желавшими слушать ее и размышлять над нею. Когда предложили императору о желательности составить словарь буддийских терминов, издать его ксилографическим способом и распространить для всех, император сказал: «Поступайте так». Во исполнение этого указания был составлен терминологический словарь, при этом были использованы такие книги: сочинение Тонми Самбхоты Сумчу-па данг Такчжи джугпа (тиб. sum cu pa dang rtags kyi 'jug pa), излагающее основные правила грамматики тибетского языка и другие общие вопросы, два раздела правил перевода буддийских сочинений, составленных переводчиками-пандитами времен царя Ти Ралпачана, большие и малые трактаты, кратко повествующие о многих терминах, извлеченных из произведений Качока (тиб. ka co ka) и многих других переводчиков, словарь Такдон-Шонну-бала (тиб. stag ston gzhon nu dpal), «Словарь ста лучей» (тиб. dag yig 'od zer brgya pa), «Зерцало моря содержания слов» (тиб. sgra don rgya mtsho'i me long), «Украшение речи монастыря Чжамбалин» (тиб. byams pa gling pa'i smra rgyan), «Устраняющий ошибки Самдинбы» (тиб. bsam ldings pa'i 'khrul spongs), «Саркофаг драгоценностей» (тиб. za ma tog) великого переводчика Шалу (тиб. zha lu), «Светильник языка» (тиб. ngag sgron) переводчика Балкана (тиб. dpal khan), словарь учителя Чокдона (тиб. skyogs ston) «Лиши-гурхан» (тиб. li shi gur khang), разъясняющий различие новых и старых слов, сочинение Уйба Лосала (тиб. dbus pa blo gsal), «Краткий необходимый справочник» (тиб. nyer mkho bsdus pa) Лодан-Шейраба (тиб. blo ldan shes rab), а также грамматические сочинения и комментарий к ним (тиб. sum rtags tikka) многих других ученых. Из них были использованы многие понятия, слова и имена, большая часть необходимых новых и старых слов, термины, не встречавшиеся дотоле ученым в важном деле перевода проповедей Будды. По силе возможности они каждый в отдельности были включены в соответствующие разделы «Источника мудрецов». Благородное и драгоценное учение Будды имеет три благодеяния: начальное, конечное и среднее, поэтому оно стало оком, освещающим для желающих спастись путем нирваны и Будды. Хотя переводчики-лоцзавы живут в этом мире давно, желая с благородным чувством подольше сохранить истинно буддийскую веру и отказываясь от мысли добиваться выгоды и славы, но если они глубоко исследовали бы талантливым умом различие понятий, выспрашивая подробно у прославленных больших и малых ученых безразлично обо всем том, что они сами по какой-либо причине не понимают, и, устранив сомнения, переводили бы хорошенько, не противореча смыслу ясных и легко понятных слов, то они сумели бы приумножить много добрых благодеяний для себя и для других и принесли бы пользу буддийской религии. Поэтому да приобретут они беспредельные благодеяния! В противном случае те, кто признает свою неученость за ученость и гордится этим, игнорирует ученость других, покрывает глаз разума благодушием, пренебрегает сочинениями святых и, только лишь коротая дни, переводит много томов, и не представляют себе вовсе, что в результате неправильной трактовки чистого благородного учения и смешения его с мутной водой преступной проповеди дождутся того, что наступит для них самих и для других тяжело переносимое страдание в этой и будущей жизни.

Таким образом, правила настоящего перевода с учетом полезности, научности и вредной ошибочности суть: если переводить основные слова по порядку слов тибетского языка, то легко понять их на монгольском языке; если такой перевод будет противоречить смыслу переводимого, то непереводимые слова переводить так, как и есть, т. е. оставить по-тибетски; если не эти, а другие слова, которые с переменой их мест при переводе становятся по смыслу ясными и выговариваются легко, являются стихом, то переводить, свободно меняя их места и последовательно ставя под первым, вторым и третьим соответствующие им значения. При этом нужно тщательно обдумать вопрос о том, насколько важно не менять порядок слов тибетского текста, также выявить точный смысл этих слов. Ввиду того, что бывает много случаев, когда при переводе в соответствии с порядком слов тибетского языка в монгольском языке оказывается огромное количество лишних слов, затемняющих прямой смысл переводимого, то можно исключать, не искажая смысла, лишние слова. В иных же случаях, когда мало используется дополнительных слов, не вскрывается полностью смысл слов. Тогда надо переводить, используя дополнительные слова, необходимые для раскрытия смысла переводимого и не следует добавлять неподходящих и бесполезных слов. Отдельные слова имеют много значения, потому необходимо, внимательно изучив каждое их значение, остановиться на нужном и так переводить соответствующее слово. Когда же невозможно подобрать нужное значение и не находится в монгольском языке слова с двумя значениями, надо оставить слово по-тибетски. При переводе имен пандитов, чудотворцев, царей, сановников и мирян, а также названий стран, цветов, фруктов и деревьев бывает трудно их понять и выговорить, а при приблизительном переводе значение искажается или не подходит. В таких случаях в зависимости от того, к чему подходит – к началу или концу имени пандита, царя или названия цвета, надо прибавить один перевод части имени (или названия), а все остальное оставить по-санскритски или по-тибетски. Если же имеется ранний перевод главного сочинения позднейших больших комментированных компиляций, то основные термины в последних должны соответствовать таковым в оригинале. Если же не окажется такого перевода, то необходимо перевести раннее основное сочинение, и перевод его должен соответствовать таковому в комментарии.

Слова диспута спорящих сторон надо переводить, хорошо вникая в мысли обеих сторон и в ход дискуссии, а доказательства и выводы передавать точными и легко доступными для понимания словами. Кроме того, слова хвалебного гимна, хулы, удивления, печали, страха переводить словами монгольского языка, известными всем и обладающими свойством затронуть большую душу. Если окажется, что не смогли раскрыть полностью смысл основного содержания переводимого и неправильное изложение очевидно, то необходимо переводить так, как понимает автор данного сочинения. Не следует «исправлять» правильное изложение остального содержания. Если поступать так, то могут смешаться взгляды разных ученых. Каким же образом надо переводить в основных наставлениях имена небожителей, названия вещей, чисел и прочих, выраженные иносказательными словами? Не следует переводить их дословно, ибо окажется бесполезным иносказательное слово. Выражение «владеющий сильным голосом», примененное в целях благозвучного изложения, вместо ясно выраженного слова «осел» надо переводить тем же выражением, а не прямым смыслом. Иначе получится нескладно.

Также выражения «совершенное знание корня» (тиб. rtsa pa'i rnam shes) и «корень или первопричина всех вещей» (тиб. kun gzhi) по своему содержанию имеют вполне одинаковое значение, но представители школ махасангиков и йогачаров переводят их с точки зрения собственных взглядов (по-разному), хотя «порядок составления терминов» (тиб. ming 'dogs lugs) и «правило проповедования» (тиб. bshad tshul) не являются идентичными. Нельзя смешивать термины, считая их имеющими одинаковое значение.

Поскольку понятия «истинно возникшее» (тиб. bden par grub) и «обладающее собственной сущностью» (тиб. rang gi mtsan nyid) с точки зрения мадхьямиков-прасангиков имеют одинаковое значение, можно было бы переводить их так, чтобы вместо одного из них поставить другое. Однако с точки зрения мадхьямиков-йогов вышеуказанные два понятия по смыслу не являются идентичными: бывает много случаев, когда им нельзя приписать одно и то же значение. Поэтому необходимо знать о важности тщательно обдумывать и переводить термины по их собственному значению. Кроме того, понятия «отсутствие "Я"» (тиб. bdag med) и «несуществование истины» (тиб. bden med) с точки зрения мадхьямиков по содержанию идентичны. Вместе с тем, если рассматривать все дхармы как отсутствие «Я» с точки зрения «низшей философской школы» (тиб. grub mtha' 'og ma)⁵⁶, то нельзя признать их как «несуществование истины», – все эти весьма важные различия надо учитывать. В противном случае, если при рассмотрении определенного утверждения с точки зрения одной системы считать, что оно при всех случаях будет иметь одно значение и без соответствующего исследования смешивать термины произвольно, – сотрутся все различия разных философских школ.

Вообще имеется много примеров различия между глаголами прошедшего, настоящего и будущего времен, такими, например, как «совершил», «совершается» и «совершится», «победил», «побеждает» и «победит»; различия между действительными и страдательными залогами типа «он нашел» и «его нашли»; различия в выражениях «сам Будда полон знаний» и «Будда сам полон знаний» из-за того, что определение «сам» стоит в одном случае перед, а в другом – после определяемого слова; превращения выражения «таким образом разделить исполненных других» в «такое же разделение неисполненных» и того, что не учитывается, что слово «шандан» (тиб. gzhan ldan) по новой лексикологии имеет значение «взаимное исключение», а по старой – «лоб». Поэтому надо все это тщательно исследовать и переводить, учитывая постановку определения перед или после определяемого слова.

Кроме того, в монгольском языке различаются еще стих и проза, а в стихах строки бывают длинными, короткими и ровными, а в тибетском языке, не похожем на монгольский, стихи бывают поэтичными, глубокомысленными и легко понимаемыми, а размер строки в стихе большей частью ровный.

Перевод некоторых хвалебных гимнов и молебствий известной в монгольском языке аллитерацией не возбраняется, однако при переводе великих наставлений Будды не следует допускать этого; в других случаях использование многих дополнительных слов будет затемнять смысл переводимого.

Вот основной принцип составления словаря. Если же появится необходимость составления нового словаря, не следует составлять его произвольно с собственных позиций, а надо переводить в соответствии с правилами перевода, изложенными выше, не противореча учению и логике.

Таков вкратце предмет нашего повествования о правилах перевода буддийских сочинений.