Мы

Мы – последователи Полноты Учения Дандарона – великого подвижника Дхармы XX века.

Буддийский Канон, Проповедь Учителя и практика – источник наших знаний.

Мы – буддисты, ибо:

• верим в Три Драгоценности – Будда, Дхарма, Сангха;
• признаем Четыре Печати – минимальное описание буддийского видения: дукха (страдание), анитья (непостоянство), анатма (не-Я), ниродха (остановка страдания).

Можно подробнее и шире описывать картину мира и оставаться буддистом, но нельзя быть буддистом, не признавая Четырех Печатей и не веря в Три Драгоценности.

Необходимость Учителя в буддизме абсолютна. Связка Учитель-ученик выражает суть высшего жертвоприношения: дхармакая не может не саморазмножествляться.

Мы исповедуем русский буддизм, основанный на буддийском Каноне и российской буддологии, необуддизме Дандарона и энергии его призыва «Тантра – на Запад!», достоинстве русской цивилизации и на собственных изысканиях, получивших название «Нетройственность».

Мы утверждаем:

• Нирвана – высший род деятельности бодхисаттвы, а не угасание, или небытие.
• Шесть органов чувств превыше всех сиддх.
• Всегда – бодхичитта, потом – Будда.
• Нагарджуна, Дхармакирти, Асанга, Падмасамбхава, Лонченпа, Цзонхава – необуддисты своего времени.
• Буддийское миропонимание созвучно духу русской цивилизации.
• Буддизм и любовь к Родине вместерожденны.
• Тождество Сансары и Нирваны – основа современных буддийских практик.
• Буддизм по своей природе не религия, именно поэтому он не разделяет, а соединяет народы, страны, культуры.
• Буддизм – общечеловеческое мировоззрение будущего.

Буддисты столиц, университетских городов и провинции! Буддизм обрел новую историческую и духовную родину – Россию. Вы уже несете в себе высокое достоинство дхармы, не пришедшее извне, а самовозникшее в глубине вашей истинной природы.

Исходя из принципа тождества сансары и нирваны, мы не замыкаемся в рамках буддийского учения, но, в подтверждение всесвязности бодхичитты, сопереживаем всему и участвуем во всем, что происходит на Земле.

Современный мир един как никогда, благодаря новейшим средствам связи. Телевидение, радио, интернет мгновенно и ежечасно доносят до нас основной рефрен сансары: нескончаемые стоны страдающих живых существ.

Мы, приверженцы Махаяны, не можем отгородиться от страждущего мира уютом ретритов, комфортом дхарма-центров, наслаждениями интеллектуальных построений умозрительного буддизма. Понимая бодхичитту как Великую Проявленность, всесвязность, таинственный механизм жертвоприношения дхармакаи, мы акцентируем осознание собственной ответственности за происходящее в мире.

Утверждаем, что буддийское созерцание ныне не может быть эскапизмом, но необходимо должно сочетаться с общественной и мирской деятельностью подвизающихся. В этом видим полноту принципа Трикаи: Ума, Речи и Тела Будды. Буддийский взгляд на мир представляется нам нравственным и мировоззренческим выходом из разрушительного тупика современной цивилизации, погрязшей в самонавязанной мировой иллюзии – глобального монстра самоуничтожения.

Изменилось оформление облика Мары, оставшегося по сути все той же пятисоставной паразитирующей репликой вихря пяти клеш. Нынешний Пятиликий Мара – это Мара СМИ, Мара духовных наркотиков, Мара денег, Мара смерти и Мара невидимости глобальных структур.

Казалось бы, в наше время, когда все религиозные программы, в том числе и прежде всего такие как мировые религии, отработали, разве может один из этих реликтов указывать перспективу развития человеческой мысли? В этом вопросе содержится ответ, ибо буддизм в своей основе, а тем более в своей высшей форме, не религия вообще. Это учение, не признающее Творца и отрицающее сущностную основу личности, по праву становится мировоззрением будущего мира. Конечно, не исчезнет и архаический тип учения – бытовой народный буддизм-полушаманизм с его наивной верой в сделку с божеством. Но будущее за буддизмом-не-религией, и именно ему быть в России.

---

УЕДИНЕНИЕ

Практикуя тантрийские садханы, не углубляясь в пещеры, в какую-то лесную обитель, живя среди людей, мало того, зарабатывая себе на хлеб с помощью обычных светских ремёсел, кто-то писатель, философ, математик, физик, кто-то может быть просто шофёр, или сторож на автостоянке, разнообразный диапазон человеческих профессий. Все мы были вписаны в социум, и тем не менее все мы занимались йогой, которая по классической схеме предписывает удаление в глушь тайги. Этот термин впервые мы услышали от Бидии Дандаровича, когда он, приводя пример Лубсан-Сандана, сам о себе говорил, что, реализуя состояние Самантабхадры, испытав отвращение к сансаре, удаляется в глушь тайги. Можно буквально понимать это высказывание Бидии Дандаровича что нужно взять и куда-то уйти от людей, а можно понимать это несколько более тонко. Это всего лишь достижение некоторого внутреннего состояния, взращивание и реализация внутренних качеств, когда ты, с одной стороны, вроде бы общаешься с людьми, а на самом деле не общаешься. В каком смысле? Они не возбуждают в тебе ответных замутнённых, омрачающих реакций, ты научаешься вести и чувствовать себя так, что у тебя нет клешевой реакции. А это и есть уединение, это и есть пещера. Вот ты среди людей, но ты как-бы в пещере, в уединении. Тебя могу ругать оскорблять, но если ты реагируешь на это, гневаешься, или безумно чему-то радуешься тщеславно от чего-то, тогда ни о каком уединении речи быть не может. Но если ты умеешь с помощью методов, дарованных Учителем сохранять при этом спокойствие, чувство благожелательности, радости, четыре безмерных, то ты в уединении. Это вот то самое свойство, которое позволяет нам, ученикам Бидии Дандаровича, и всем, кто принадлежит к этой традиции считать себя действительно поистине Сангхой, пусть она называется мирской, и это правильно, потому что мы действительно живём в миру. Но тем не менее мы по заповеди Учителя занимаемся теми же вещами, которыми занимались индусы и тибетцы, удаляясь в глушь тайги.

Из устных наставлений