Логотип

Материалы к биографии. Письмо Лаврова

Чтобы представить, как ученики Дандарона после его ухода продолжали жить в Учении, будучи в течение пятнадцати лет единственной в стране сплоченной группой практикующих буддистов-мирян, приведем характерный документ. Это, так называемое, «Письмо Лаврова». Оно было написано в 1975 г., уже после ухода Учителя, в Улан-Удэ совместным творчеством Железнова, Лаврова и Пупышева. Адресовано письмо ленинградской части сангхи. Уточним: в буддизме сангхой считается собрание четырех гэлонов, или «полных монахов», давших многочисленные обеты отречения вплоть до обета безбрачия. Мы жили в буддийском смысле в полном вакууме и считали себя единственными буддистами в России, ибо старики-ламы двух монастырей в Бурятии и Агинском автономном округе воспринимались нами как священный осколок далекого прошлого. Перспектива развития буддизма воспринималась нами только как вариант его светских последователей. Поэтому мы и называли себя столь многозначительно — сангха Дандарона.

Письмо Ю. К. Лаврова

Июль 1975 г., Улан-Удэ

(Написано Ю. К. Лавровым совместно с В. Н. Пупышевым и просмотрено А. И. Железновым)

Распространение тантрийского учения не проходило ровным потоком, а принимало различные формы, разветвлялось соответственно исторической ситуации тех народов, которым по карме положено было принять и сохранить буддизм. Притом буддизм в целом и тантрийское учение в частности разворачивалось к сансаре той своей стороной, которая способна была проникнуть и закрепиться в конкретной исторической структуре. При этом всегда возникали разные варианты и сочетания частей учения.

Так, в Тибете в VII в. одновременно действовали Учителя Шантаракшита и Падмасамбхава. Нет исторических свидетельств их непосредственной связи между собой, но когда, например, в монгольских хрониках упоминаются эти два лица, оговаривается их функциональная связь в деле распространения буддизма: Падмасамбхава подавлял мар, а Шантаракшита распространял бодхисаттвовскую часть Учения. При Цзонхаве, когда буддизм в Тибете окреп, его наиболее острые формы уступили место более мирным, общественно доступным формам: школа кадампа уступила главенствующее положение гелугпе.

Когда буддизм проник в Монголию, он снова воспользовался своими наиболее острыми формами: Пагба-лама дал императору Хубилаю посвящение Хеваджры (Китай, монгольская династия Юань, XIII в.) и затем в Монголии — с конца XVI — начала XVII века.)

Можно привести другие примеры вместерожденности тантрийского учения и общественной кармы, нирваны и сансары. Во всяком случае отношения, в которых находятся исторические возможности народа, который кармически принимает Учение и формы тантризма при вступлении в контакт с этим народом, имеют абсолютный (неслучайный) характер. Эта запрограммированность ясно видна хотя бы в таком факте, что охранением этого отношения занимается одно лицо, перерождающееся в разные времена. Так, Пагба-лама, главное лицо в распространении буддизма в Монголии, перерождается как пекинский хутухта Джанджа Ролби-Дорже (Чанкья Ролпэ-Дорже) при Маньчжурской династии (в Китае), в то время, когда маньчжурские императоры начинают поддерживать буддизм. Он оказывает соответствующее влияние на маньчжурского императора Цянь-луна.

Когда подошло время принятия тантрийского Учения в России, перерожденец Чанкьи Ролпэ-Дорже дал посвящение в Хеваджра-тантру отцу нашего Учителя, в то время, когда в Бурятии, а может быть, и в Монголии этот жуд (тантра) не был известен, но был сохранен в Китае.

Когда в начале ХХ века Учитель Лубсан увидел, что дацанская (цзонхавинская традиция) форма буддизма не сможет выжить в исторических условиях послеоктябрьской России, он изменил ее в духе традиции индийских махасиддхов: вышел из дацана, перешел в созерцании Ямантаки от Цхонхавинского дубтаба (санскр. садхана) к Ра-лоцавинскому (соединил традицию махасиддхов с университетским, пандитским, направлением, но не механически, а вместерожденно, т. е. через тибетский слог «YО» (первый) [в коренной мантре] Ямантаки).

Одновременно он послал своего ученика Агвана Силнам Тузол в Китай, откуда он принес в Бурятию тантру Хеваджры, которую передал своему Учителю, таким образом, став Учителем последнего. В лице этих двух Учителей соединились два потока: тот, что шел через Тибет и Монголию, и тот, что шел через Китай (частичное соединение было при Цянь Луне в Амдо). Все это было передано нашему Учителю, когда ему было шесть лет.

Наш Учитель в одном лице соединил эти два потока, он же способствовал возрождению на одно поколение (по его словам) дацанского буддизма, после того как тот был разгромлен в 30-х годах. В лице учеников, принимавших от него посвящение, Учитель создал ту форму, в которой Учение будет существовать в наше время; дело учеников — реализовать это. Вера в традицию Учителя и реализация всего, что было вложено им в общину учеников, предполагает общение: между нами — в первую очередь; между нами и людьми, ищущими традицию, — во вторую. Это же заложено в символах Ямантаки.

Помимо непосредственного общения между нами, в плане общения и скрепления взаимоотношений, в Улан-Удэ мы предполагаем создать общий фон этого общения, для чего сообща провести распределение тех работ, которые мы делаем и которые будем делать...

Поскольку наш Учитель, в числе прочего, наставлял нас о необходимости образовываться в буддийском смысле, мы предлагаем распределить отдельные предметы буддийского Учения для занятий каждому из нас. Мы в Улан-Удэ установили такой объем:

  • парамита — Ю. Лавров,
  • мадхьямака — Г. Мерясова,
  • абхидхарма — А. Железнов и В. Аранов,
  • философия (история 18 школ) — Антанас Данелюс,
  • тантра (язык сутр и тантр) — Пуп(ышев), Андрей Донец (язык)
  • логика — Антанас Данелюс,
  • Виная — А. Железнов и Олег Альбедиль (мнение Виктора Пупышева),
  • медицина — Ю. Алексеев и Донатас Буткус,
  • искусство — В. Монтлевич,
  • астрология — Ю. Алексеев и Ю. Донец,
  • история традиции: Бурятия, Монголия, Китай, Тибет — Дасарма (Баяртуева),
  • Кудунский круг, Кижинга, Улан-Удэ — В. Монтлевич,
  • История традиции целиком — Олег Альбедиль.
  • языкознание — Ю. Алексеев и А. Донец.

Этот список по вашему предложению может быть и расширен. Каждый из нас выбрал отдельный предмет, по которому намерен в дальнейшем работать.

О контактах с теми людьми, которые ищут вхождения в тантру, видимо, надо иметь в виду следующее. Наше время суровое, условия для совершенствования тяжелые, сансара враждебна к тем, кто вступает на тантрийский путь. Благоприятный период для вхождения в тантру кончился три года назад. Именно поэтому Учитель говорил о необходимости созерцать Ямантаку. Поэтому тем, кто стремится к тантризму, надо объяснять, какие ему предстоят испытания, приводить примеры: история Л. Махова, С. Фаустова. Это объяснение должно происходить как запугивание, что также соответствует Ямантаке.

Второй момент — это разъяснение того вопроса, по которому мы вам писали письма. Именно те лица, ситуация которых может быть нами обозрима, ищут не Учителя, а посвящение. Считают, что посвящение можно иметь не обязательно от Коренного Учителя. Иногда пристегивают к посвящению совсем посторонние цели: занятия наукой (светской, например: С. Фаустов, В. Вильков). Наш Учитель использовал в этом отношении опыт индийских махасиддхов — ведение ученика одним Учителем, вскрывал интуицию ученика в ходе его обычной жизни. Учитель, ведущий ученика, выступает на первый план. Люди, сейчас ищущие посвящение в нашу традицию, этого не понимают, раздваиваются. Им поэтому можно объяснять характер и историю традиции. Надо объяснять учение нашего Учителя в том смысле, что оно — единственное учение, которое может выдержать условия современной жизни, а не традиция дацанов, опыт которой представляет дед Гатавон.

Перед людьми, о которых идет речь, следует хвалить Учителя, его Учение, разъясняя им подлинную ценность этого и нашу традицию.