Буддизм на севере России

В интервью с членом-корреспондентом АН СССР Г. М. Бонгардом-Левиным, опубликованном в 7-м номере журнала за 1989 год, упоминался ленинградский буддийский храм. Читатели в своих письмах в редакцию просили подробнее рассказать о возникновении общины буддистов далеко за пределами традиционных мест распространения этой древнейшей мировой религии. Наш корреспондент Е. Лазарев попросил рассказать об этом В. М. Монтлевича — тибетолога и искусствоведа, члена-учредителя буддийского общества Ленинграда.

В XVIII веке в России появились буддисты, и не просто появились — буддизм процветал, росло количество монастырей. К началу ХХ века в Бурятии насчитывалось 46 монастырей и 15 тысяч лам, в Калмыкии — 105 небольших храмов и 5 тысяч лам, в Туве 33 храма и около 4 тысяч лам.

Такое счастливое обстоятельство позволило русским ученым приобщиться к живой буддийской традиции. Еще во времена Пушкина в рамках Российской Академии наук Яков Шмидт подготовил первый тибетско-русский словарь. Тибетская грамматика Шмидта вышла в Петербурге в 1839 году. Это создало прочную базу для изучения буддизма, Россия подарила миру таких ученых, как В. П. Васильев, И. П. Минаев, Ф. И. Щербатской, чьи работы произвели переворот в мировой буддологии. Нельзя не упомянуть С. Ф. Ольденбурга, О. О. Розенберга, Б. Я. Владимирцова, Е. Е. Обермиллера, ставших гордостью буддологии и тибетологии. Огромен вклад и Н. К. Рериха. Великий художник интуитивно предугадал будущий духовный союз и дружбу между Россией и Индией.

Этот духовный поиск шел не только с Запада на Восток. Помимо естественного распространения буддизма, в конце ХIХ века в Бурятии наметились реформаторские движения. Одно из них имеет прямое отношение к регистрации буддийской общины в Ленинграде.

Возглавил это движение известный бурятский лама Лубсан Сандан Цыденов (1842 – 1920(?)). Именно с ним была связана известная история, которая произошла во время торжественного приема в честь восшествия на престол императора Николая II. Николаевский зал Зимнего дворца был полон. В числе почетных гостей были представители бурятской делегации: Хамбо-лама Юролтуев и Сандан Цыденов. Вошел Николай II — все преклонили колена. В зале осталось две стоящих фигуры: царь и лама... Бурятской делегации пришлось уплатить штраф. А Сандану Цыденову — объяснить, почему он так поступил. «Духовный царь не кланяется царю мирскому», — сказал он. Сандан Цыденов носил очень редкий титул Дхарма-Раджи — «Царя Учения».

Именно Лубсан Сандан вместе с тибетским Хамбо-ламой Джаягсы-Гэгэном из монастыря Гумбум в начале ХХ века сознательно вышли из своих монастырей и основали в сибирской тайге поселение буддистов-практиков, которые не только свято хранили свои религиозные традиции, но и приобрели последователей — «балагатов», что значит «откочевавшие».

Расстанемся на время с Лубсан Санданом. В начале нашего века известный буддийский деятель Агван Доржиев стал инициатором создания буддийского храма в Петербурге. Доржиев был не только монахом, но и политическим деятелем. Стремясь к процветанию своей Родины, он искал пути к достижению этой цели в укреплении связей с Тибетом, Монголией, Китаем. Агван Доржиев был наставником XIII Далай-ламы, который и благословил его на создание храма. Идея получила всемирную поддержку (достаточно упомянуть такие имена, как Радлов, Щербатской, Ольденбург, Рерих).

10 августа 1915 года храм был освящен и открыт. Его назвали «Источник Святого Учения (буддизма) Владыки-Отшельника (Будды), сострадающего ко всем», а более кратко — «Источник Учения Будды, сострадающего всему живому». Храм был посвящен Калачакре («Колесу времени»). В его штате было двадцать лам. Настоятелем стал бурятский лама из Цугольского дацана Ганжирва Гэгэн.

В 1919 году храм разграбили… А к 1932 году храм уже практически не функционировал, хотя официально не был закрыт. К 1937 году все служившие там ламы подверглись репрессиям. Не избежал общей участи и 90-летний Агван Доржиев.

В 1938 году храм вместе с прилегающей территорией был передан государству. Позднее в нем размещались госпиталь, радиостанция, а после войны — лаборатория Зоологического института Академии наук СССР. В одном отношении храму повезло: его интерьер практически не пострадал. Однако храм лишился бронзового золоченого навершия («ганжир») и орнаментальных золоченых украшений на фризе портала и на аттике. Что касается внутреннего убранства, — алтарная статуя Будды Шакьямуни была сброшена в Малую Невку в районе Елагина. Все остальные ритуальные предметы были переданы в Музей истории религии и атеизма (Казанский собор), в том числе и такие реликвии, как статуя Будды работы тайских мастеров — подарок таиландского короля Николаю II. Кроме того, в собственность музея перешли храмовая икона Калачакры и гигантская икона-портрет Агван Доржиева.

Храм без паствы был с большим запозданием взят под охрану государства. Паства появилась много позднее, и 28 июня 1989 года было зарегистрировано Буддийское общество Ленинграда. Ему и передали храм на Приморском проспекте. Общество зарегистрировал Совет по делам религий, решение о передаче храма общине принял Ленгорисполком.

В воссоздании общины буддистов в Ленинграде большую роль сыграл бурятский буддист и буддолог Бидия Дандарович Дандарон (1914—1974). Об этом ученом и проповеднике журнал расскажет в одном из следующих номеров.

В июле 1989 года община принимала посланца дружественной Индии, досточтимейшего Кушога Бакулу Римпоче — полномочного поверенного Его Святейшества XIV Далай-ламы по делам малых буддийских общин. Во время своего визита он освятил вновь открытую общину. Посетив храм, он совершил внутри него ритуал очищения пространства и пожелал, чтобы здесь процветал буддизм.

Буддийское общество Ленинграда считается открытым — в него войдут и буддологи, и историки, и все, кто сочувствует буддизму, то есть оно будет шире, чем обычная община верующих. В буддийской общине есть люди с высшим техническим, естественнонаучным образованием — те, кто хотят расширить свой взгляд на природу, увязать свои научные знания с извечными этическими проблемами. Есть уже в общине «перебежчики» из неформальных восточных групп, включая кришнаитов. Планируется, что в состав Буддийского общества войдут общины различных школ — дзэн, ньингмапа, каржудпа и др.

Надеемся, что центр буддизма будет способствовать дальнейшему развитию буддологии и тибетологии в нашей стране и духовному общению очень разных людей.

Идеал махаяны

Буддизм исповедует принцип «непричинения вреда всему живому». Живое существо признается величайшей ценностью, а человеческая форма его — наиредчайшей возможностью для скачка в развитии, для преодоления ограниченности пространственно-временного существования, преодоления двойственности нашего мышления. Этот принцип в буддизме махаяны дополнен идеей всесвязности всего живого и идеей неполноценности индивидуального спасения. Идеал махаяны — это бодхисаттва — просветленное существо, тот, кто прежде спасает других, забывая о собственном благе. Бодхисаттвой движет чувство великого сострадания. Известна вдохновенная клятва бодхисаттвы: «Да освобожу я всех живых существ!» Бодхисаттва — это тот, кто постиг бодхичитту — мысль, полную беспримерной, равной для всех любви, мысль великого сострадания.

Но бодхичитта также открывает горизонт нового видения. Только этически чистое существо способно успешно продвигаться в познании, буддизм настаивает на вместерожденности нравственности и мудрости. Нет области современной космологии, физики, социологии и тем более психологии, новейшие идеи которой не имели бы аналогов и, более того, уже готовых практических соответствий в буддизме. Не то, чтобы ответы существовали в окончательном виде — сами установки буддизма помогают угадывать ответ, дают возможность чувствовать себя жителем не только Земли, но и Вселенной.

Двадцать лет буддизм в европейской части СССР развивался неофициально и внецерковно, новаторски и максималистски. Легендарный период развития буддизма на севере России кончился, начался исторический период. Каковы же будут формы существования этого буддизма?

В. Монтлевич

(журнал «Наука и Религия», 1990г., № 2, стр. 8-9)