Логотип

Ваджраччхедика-праджняпарамита-сутра

1

Так я слышал.1

Однажды Бхагаван пребывал в Шравасти, в роще Джеты, в саду Анатхапиндады, вместе с великой сангхой монахов — двенадцатью с половиной сотнями бхикшу2 — и со множеством бодхисаттв-махасаттв.3

Утром Бхагаван оделся, взял чашу и верхнее одеяние и вошёл в великий город Шравасти за подаянием. Обойдя город и закончив трапезу, он отложил чашу и одеяние, омыл ноги и сел на приготовленное для него сиденье, скрестив ноги, выпрямив тело и направив внимание перед собой.

Тогда к Бхагавану подошли многие бхикшу, склонили головы к его стопам, трижды обошли его по ходу солнца4 и сели в стороне.

2

В то время в том же собрании сидел старейшина Субхути. Он поднялся с места, перекинул верхнее одеяние через одно плечо, поставил правое колено на землю и, сложив ладони и склонившись в сторону Бхагавана, сказал:

— Как удивительно, Бхагаван, как чудесно, Сугата, что Татхагата, Архат, Совершенно Пробуждённый взял бодхисаттв-махасаттв под высшее покровительство! Как удивительно, Бхагаван, что Татхагата, Архат, Совершенно Пробуждённый вверил бодхисаттв-махасаттв высшему попечению! Но как же, Бхагаван, тому, кто вступил на путь Колесницы бодхисаттв, — сыну или дочери из благородной семьи, — пребывать, как поступать, как удерживать ум?

Услышав это, Бхагаван сказал старейшине Субхути:

— Хорошо, хорошо, Субхути! Так оно и есть, Субхути, так, как ты говоришь. Татхагата взял бодхисаттв-махасаттв под высшее покровительство и вверил их высшему попечению. А теперь слушай, Субхути, и хорошенько вникай: я расскажу тебе, как тому, кто вступил на путь Колесницы бодхисаттв, пребывать, как поступать, как удерживать ум.

— Слушаю, Бхагаван, — ответил старейшина Субхути.

3

Бхагаван сказал:

— Здесь, Субхути, вступивший на стезю бодхисаттвы должен породить в себе такую мысль: «Сколько ни есть существ в мире существ, входящих в разряд существ — рождённых из яйца, рождённых из утробы, рождённых из влаги, возникающих самопроизвольно;5 имеющих форму или не имеющих формы; обладающих распознаванием (saṃjñā), не обладающих распознаванием или ни обладающих, ни не обладающих распознаванием, — и всё, что обозначается как мир существ, — всех их я должен привести к паринирване в мире нирваны без остатка».6 И даже если таким образом приведено к паринирване безмерное множество существ, ни одно существо не оказывается приведённым к ней.

Почему так? Если, Субхути, у бодхисаттвы возникнет распознавание [чего-то] как существа, его нельзя называть бодхисаттвой. Почему так? Нельзя называть бодхисаттвой, Субхути, того, у кого возникнет распознавание [чего-то] как существа, дживы или пудгалы.7

4

— Далее, Субхути, бодхисаттве следует совершать даяние, не опираясь на основу (vastu), не утверждаясь ни на чём; не следует опираться на форму, звук, запах, вкус, осязаемое и дхармы. Ибо бодхисаттве-махасаттве следует совершать даяние так, чтобы он не утверждался даже в распознавании образа-знака (nimitta).8

Почему так? Субхути, скопление заслуг (puṇyaskandha) того бодхисаттвы, который совершает даяние, ни на чём не утверждаясь, нелегко измерить.

Как ты думаешь, Субхути, легко ли измерить пространство на востоке?

— Нет, Бхагаван.

— А на юге, на западе, на севере, внизу, вверху, по основным и промежуточным сторонам — повсюду, во всех десяти направлениях — легко ли измерить пространство?

— Нет, Бхагаван.

— Точно так же, Субхути, скопление заслуг того бодхисаттвы, который совершает даяние, ни на чём не утверждаясь, нелегко измерить. Ибо, Субхути, вступившему на путь Колесницы бодхисаттв следует совершать даяние так, чтобы он не утверждался даже в распознавании образа (nimitta).

5

— Как ты думаешь, Субхути, следует ли видеть Татхагату по совершенству признаков (lakṣaṇasaṃpatti)?

— Нет, Бхагаван. Татхагату не следует видеть по совершенству признаков. Почему так? То совершенство признаков, о котором говорил Татхагата, и есть отсутствие совершенства признаков.

Услышав это, Бхагаван сказал достопочтенному Субхути:

— Поскольку есть совершенство признаков, постольку это ложно; поскольку есть отсутствие совершенства признаков, постольку это не ложно. Поэтому Татхагату следует видеть посредством признаков и отсутствия признаков (lakṣaṇālakṣaṇataḥ).

6

Старейшина Субхути спросил Бхагавана:

— Бхагаван, найдутся ли в грядущем, в последнее время, в последний срок, в последние пятьсот лет, когда идёт эпоха исчезновения истинной Дхармы,9 такие существа, которые, когда будут провозглашаться подобные слова сутры, породят распознавание подлинного (bhūtasaṃjñā)?

[Бхагаван ответил:]

— Однако, Субхути, в грядущем, в последнее время, в последний срок, в последние пятьсот лет, когда будет происходить упадок истинной Дхармы, появятся бодхисаттвы-махасаттвы, наделённые достоинствами, нравственностью и мудростью, которые, услышав подобные изречения сутры, породят распознавание подлинного.

Эти бодхисаттвы-махасаттвы, Субхути, будут не из тех, кто служил одному Будде и взращивал благие корни при одном Будде. Они будут из тех, кто служил многим сотням тысяч Будд и взращивал благие корни при многих сотнях тысяч Будд, и теперь, когда провозглашаются подобные слова сутры, обретут хотя бы одну мысль чистой веры.

Татхагата познает их, Субхути, знанием Будды (jñātās te subhūte tathāgatena buddhajñānena), увидит их оком Будды (dṛṣṭās te subhūte tathāgatena buddhacakṣuṣā) и осознает их (buddhās te subhūte tathāgatena). Все они, Субхути, породят и обретут неизмеримое, неисчислимое скопление заслуг.

Почему так? Потому что у этих бодхисаттв-махасаттв, Субхути, не возникает ни распознавания [чего-то] как атмана, ни как существа, ни как дживы, ни как пудгалы. И не возникает у этих бодхисаттв-махасаттв ни распознавания [чего-то] как дхармы, ни как не-дхармы. И не возникает у них ни распознавания, ни не-распознавания.

Почему так? Если бы, Субхути, у этих бодхисаттв-махасаттв возникло распознавание [чего-то] как дхармы, это и было бы для них цеплянием за атман, за существо, за дживу, за пудгалу. Если бы у них возникло распознавание [чего-то] как не-дхармы, и это было бы для них цеплянием за атман, за существо, за дживу, за пудгалу.

Почему так? Потому что, Субхути, бодхисаттве-махасаттве не следует цепляться ни за дхарму, ни за не-дхарму. Вот почему Татхагата, имея в виду [этот смысл], произнёс слово:

  • «Тем, кто знает, что изложение Дхармы подобно плоту,
  • следует оставить даже дхармы, тем более не-дхармы».

7

Далее Бхагаван сказал достопочтенному Субхути:

— Как ты думаешь, Субхути, есть ли какая-либо дхарма, которую Татхагата постиг как «наивысшее совершенное пробуждение» (anuttarā samyaksaṃbodhi), или какая-либо дхарма, которую Татхагата преподал?

Услышав это, достопочтенный Субхути сказал Бхагавану:

— Насколько я понимаю смысл сказанного Бхагаваном, нет никакой дхармы, которую Татхагата постиг как «наивысшее совершенное пробуждение», и нет никакой дхармы, которую Татхагата преподал.

Почему так? Дхарма, которую Татхагата постиг или преподал, не может быть схвачена и не может быть выражена словами. Она — ни дхарма, ни не-дхарма.

Почему так? Потому что благородные личности (āryapudgala) различаются благодаря необусловленному (asaṃskṛtaprabhāvitā hy āryapudgalāḥ).10

8

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, если какой-либо сын или дочь из благородной семьи, наполнив этот трёхтысячный великий тысячный мир11 семью драгоценностями, совершит даяние Татхагатам, Архатам, Совершенно Пробуждённым, — породит ли этот сын или дочь из благородной семьи на этом основании большое скопление заслуг?

Субхути ответил:

— Большое, Бхагаван! Большое, Сугата! Большое скопление заслуг породит на этом основании тот сын или та дочь из благородной семьи.

Почему так? Потому что то скопление заслуг, о котором говорил Татхагата, Татхагата назвал не-скоплением. Поэтому Татхагата и говорит: «скопление заслуг, скопление заслуг».

Бхагаван сказал:

— А если какой-либо сын или дочь из благородной семьи, наполнив этот трёхтысячный великий тысячный мир семью драгоценностями, совершит даяние Татхагатам, Архатам, Совершенно Пробуждённым, а [другой], взяв из этого изложения Дхармы хотя бы четырёхстрочную гатху, подробно изложит и разъяснит её другим, — именно этот породит на этом основании гораздо большее, неизмеримое, неисчислимое скопление заслуг.

Почему так? Потому что отсюда, Субхути, рождено наивысшее совершенное пробуждение Татхагат, Архатов, Совершенно Пробуждённых, из этого же возникли Будды-Бхагаваны.

Почему так? «Дхармы Будды, дхармы Будды», Субхути, — Татхагата назвал их не-дхармами Будды. Поэтому они и называются «дхармами Будды».

9

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, приходит ли Вступившему в поток (srotāpanna) на ум: «Мною обретён плод вступления в поток»?

Субхути ответил:

— Нет, Бхагаван. Вступившему в поток не приходит на ум: «Мною обретён плод вступления в поток». Почему так? Потому что он, Бхагаван, не вступил ни в какую дхарму, и потому называется Вступившим в поток. Он не вступил ни в форму, ни в звуки, ни в запахи, ни во вкусы, ни в осязаемое, ни в дхармы, и потому называется Вступившим в поток.12 Если бы, Бхагаван, Вступившему в поток пришло на ум: «Мною обретён плод вступления в поток», — это и было бы для него цеплянием за атман, за существо, за дживу, за пудгалу.

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, приходит ли Возвращающемуся один раз (sakṛdāgāmin)13 на ум: «Мною обретён плод возвращения один раз»?

Субхути ответил:

— Нет, Бхагаван. Возвращающемуся один раз на ум не приходит: «Мною обретён плод возвращения один раз». Почему так? Потому что нет такой дхармы, которая вступила бы в состояние возвращения один раз. Потому он и называется Возвращающимся один раз.

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, приходит ли Невозвращающемуся14 на ум: «Мною обретён плод невозвращения»?

Субхути ответил:

— Нет, Бхагаван. Невозвращающемуся не приходит на ум: «Мною обретён плод невозвращения». Почему так? Потому что, Бхагаван, нет такой дхармы, которая вступила бы в состояние невозвращения. Потому он и называется Невозвращающимся.

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, приходит ли Архату (arhat)15 на ум: «Мною достигнуто архатство»?

Субхути ответил:

— Нет, Бхагаван. Архату не приходит на ум: «Мною достигнуто архатство». Почему так? Потому что, Бхагаван, нет такой дхармы, которая называлась бы «Архат». Потому он и называется Архатом. Если бы, Бхагаван, Архату пришло на ум: «Мною достигнуто архатство», — это и было бы для него цеплянием за атман, за существо, за дживу, за пудгалу.

Почему так? Я, Бхагаван, указан Татхагатой, Архатом, Совершенно Пробуждённым как первый среди пребывающих в безмятежности (araṇāvihārin). Я, Бхагаван, — Архат, свободный от страсти. И всё же, Бхагаван, мне не приходит на ум: «Я — Архат, свободный от страсти». Если бы, Бхагаван, мне пришло на ум: «Мною достигнуто архатство», — Татхагата не объявил бы обо мне: «Субхути, сын благородной семьи, — первый среди пребывающих в безмятежности». Сын благородной семьи нигде не пребывает; потому и называется пребывающим в безмятежности, пребывающим в безмятежности.

10

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, есть ли какая-либо дхарма, которая была бы усвоена Татхагатой от Татхагаты Дипанкары, Архата, Совершенно Пробуждённого?

Субхути ответил:

— Нет, Бхагаван. Нет никакой дхармы, которая была бы усвоена Татхагатой от Татхагаты Дипанкары, Архата, Совершенно Пробуждённого.

Бхагаван сказал:

— Если какой-либо бодхисаттва скажет: «Я осуществлю украшения земель» (kṣetravyūha),16 — он скажет ложное.

Почему так? «Украшения земель, украшения земель», Субхути, — Татхагата говорил о них как о не-украшениях. Поэтому они называются «украшениями земель».

Поэтому, Субхути, бодхисаттве-махасаттве следует порождать ум, который нигде не утверждается. Следует порождать ум, не утверждающийся ни на чём; не следует порождать ум, утверждающийся на форме, звуке, запахе, вкусе, осязаемом или дхармах.

Представь, Субхути, человека с огромным телом, телесное бытие которого было бы подобно Сумеру, царю гор.17 Как ты думаешь, Субхути, было бы ли велико его телесное бытие?

Субхути ответил:

— Оно было бы великим, Бхагаван, великим, Сугата.

Почему так? «Телесное бытие, телесное бытие», Бхагаван, — Татхагата говорил о нём как о не-бытии. Поэтому оно называется «телесным бытием». Ибо, Бхагаван, оно не является ни бытием, ни небытием. Поэтому оно и называется «телесным бытием».

11

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, если бы было столько рек Ганг, сколько песчинок в великой реке Ганг, были бы многочисленны песчинки во всех этих реках Ганг?

Субхути ответил:

— Уже одни эти реки Ганг были бы многочисленны, Бхагаван, — что уж говорить о песчинках в них!

Бхагаван сказал:

— Объявляю тебе, Субхути, извещаю тебя: если какая-либо женщина или какой-либо мужчина, наполнив семью драгоценностями столько миров, сколько песчинок во всех этих реках Ганг, совершит даяние Татхагатам, Архатам, Совершенно Пробуждённым, — как ты думаешь, Субхути, породит ли эта женщина или этот мужчина на этом основании большое скопление заслуг?

Субхути ответил:

— Большое, Бхагаван, большое, Благоушедший! Эта женщина или этот мужчина породит на этом основании неизмеримое, неисчислимое скопление заслуг.

Бхагаван сказал:

— А если какая-либо женщина или какой-либо мужчина, наполнив семью драгоценностями столько миров, сколько песчинок во всех этих реках Ганг, совершит даяние Татхагатам, Архатам, Совершенно Пробуждённым, а сын или дочь из благородной семьи, усвоив из этого изложения Дхармы хотя бы одну четырёхстрочную гатху, изложит её другим и разъяснит, — именно этот человек породит на этом основании гораздо большее, неизмеримое, неисчислимое скопление заслуг.

12

Далее, Субхути: то место на земле, где, усвоив хотя бы одну четырёхстрочную гатху из этого изложения Дхармы, её произнесут или разъяснят, станет местом поклонения (caitya) для мира вместе с богами, людьми и асурами. Что уж говорить о тех, кто будет хранить в памяти это изложение Дхармы целиком и до конца, читать его вслух, овладеет им и подробно разъяснит другим!

Они, Субхути, будут наделены высшим чудом. И в том месте, Субхути, пребывает Учитель — или тот, или иной, кто занимает место мудрого наставника.

13

Услышав это, старейшина Субхути обратился к Бхагавану:

— Как называется это изложение Дхармы, Бхагаван, и как мне его хранить?

Бхагаван ответил старейшине Субхути:

— Это изложение Дхармы, Субхути, называется «Праджня-парамита». Так и храни его.

Почему так? Ту Праджня-парамиту, о которой говорил Татхагата, он же говорил как о не-парамите. Поэтому она и называется «Праджня-парамитой».

Как ты думаешь, Субхути, есть ли какая-либо дхарма, которую Татхагата произнёс?

Субхути ответил:

— Нет, Бхагаван. Нет никакой дхармы, которую Татхагата произнёс.

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, много ли земной пыли в трёхтысячном великом тысячном мире?

Субхути ответил:

— Много, Бхагаван, много, Благоушедший, было бы земной пыли!

Почему так? Бхагаван, о той земной пыли, о которой говорил Татхагата, он говорил как о не-пыли. Поэтому она и называется «земной пылью». И о том мире, о котором говорил Татхагата, он говорил как о не-мире. Поэтому он и называется «миром».

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, следует ли видеть Татхагату, Архата, Совершенно Пробуждённого по тридцати двум признакам великого человека?18

Субхути ответил:

— Нет, Бхагаван. Татхагату, Архата, Совершенно Пробуждённого не следует видеть по тридцати двум признакам великого человека.

Почему так? Бхагаван, о тех тридцати двух признаках великого человека, о которых говорил Татхагата, он говорил как о не-признаках. Поэтому они и называются «тридцатью двумя признаками великого человека».

Бхагаван сказал:

— А если какая-либо женщина или какой-либо мужчина будет ежедневно жертвовать столькими [своими] телами, сколько песчинок в реке Ганг, и так будет жертвовать в течение стольких кальп, сколько песчинок в реке Ганг, а другой, усвоив из этого изложения Дхармы хотя бы одну четырёхстрочную гатху, изложит её другим и разъяснит, — именно он породит на этом основании гораздо большее, неизмеримое, неисчислимое скопление заслуг.

14

Затем достопочтенный Субхути, потрясённый силой Дхармы, пролил слёзы. Вытерев их, он обратился к Бхагавану:

— Удивительно, Бхагаван! В высшей степени удивительно, Благоушедший! Как удивительно, что это изложение Дхармы сказано Татхагатой ради существ, вступивших на высшую колесницу, ради существ, вступивших на превосходнейшую колесницу! Благодаря этому, Бхагаван, во мне возникло знание. Никогда прежде, Бхагаван, не слышал я такого изложения Дхармы.

Бодхисаттвы, которые, услышав эту сутру, когда она будет провозглашаться, породят распознавание подлинного (bhūtasaṃjñā), будут наделены высшим чудом. Почему так? То самое распознавание подлинного, Бхагаван, есть распознавание неподлинного. Поэтому Татхагата и говорит: «Распознавание подлинного, распознавание подлинного».

Мне, Бхагаван, не удивительно, что я доверяю этому изложению Дхармы и проникаюсь убеждённостью в нём. Но те существа, которые появятся в грядущем, в последнее время, в последний срок, в последние пятьсот лет, когда будет происходить исчезновение истинной Дхармы, и которые усвоят это изложение Дхармы, будут хранить его в памяти, читать вслух, овладеют им и подробно разъяснят его другим, — они будут наделены высшим чудом.

Более того, Бхагаван, у них не будет возникать распознавание [чего-либо] как атмана, распознавание [чего-либо] как существа, распознавание [чего-либо] как дживы, распознавание [чего-либо] как пудгалы. Не будет у них возникать и какого-либо распознавания или отсутствия распознавания. Почему так? То самое распознавание [чего-либо] как атмана есть не-распознавание. Распознавание [чего-либо] как существа, распознавание [чего-либо] как дживы и распознавание [чего-либо] как пудгалы также есть не-распознавание. Почему так? Потому что Будды-Бхагаваны свободны от всех распознаваний.

Когда это было сказано, Бхагаван обратился к достопочтенному Субхути:

— Это так, Субхути, это так. Те существа, которые, когда эту сутру будут провозглашать, не устрашатся, не содрогнутся и не впадут в ужас, будут наделены высшим чудом. Почему так? Эта высшая парамита, Субхути, о которой говорил Татхагата, есть не-парамита. Безмерные Будды-Бхагаваны также говорят о той высшей парамите, о которой говорит Татхагата. Поэтому она и называется «высшей парамитой».

Далее, Субхути, та парамита терпения, которой обладает Татхагата, есть не-парамита. Почему так? Субхути, когда царь Кали отсекал плоть от моих членов и частей тела, у меня в то время не было ни распознавания [чего-либо] как атмана, ни распознавания [чего-либо] как существа, ни распознавания [чего-либо] как дживы, ни распознавания [чего-либо] как пудгалы; не было у меня и какого-либо распознавания или отсутствия распознавания.

Почему так? Если бы в то время у меня было распознавание [чего-либо] как атмана, у меня возникло бы тогда и распознавание недоброжелательства. Если бы у меня было распознавание [чего-либо] как существа, распознавание [чего-либо] как дживы и распознавание [чего-либо] как пудгалы, у меня возникло бы тогда и распознавание недоброжелательства. Почему так? Субхути, я помню, что в прошлом было пятьсот рождений, в которых я был риши Кшантивадином (проповедником терпения). И тогда у меня не было распознавания [чего-либо] как атмана, распознавания [чего-либо] как существа, распознавания [чего-либо] как дживы и распознавания [чего-либо] как пудгалы.

Поэтому, Субхути, бодхисаттве-махасаттве, отбросив все распознавания, следует породить ум, направленный на наивысшее совершенное Пробуждение. Не следует порождать ум, опирающийся на форму; не следует порождать ум, опирающийся на звук, запах, вкус, осязаемое или дхармы. Не следует порождать ум, опирающийся на дхарму, и не следует порождать ум, опирающийся на не-дхарму. Не следует порождать ум, опирающийся на что бы то ни было.

Почему так? То, что опирается, и есть не-опирающееся. Поэтому Татхагата говорит: «Бодхисаттве, не опирающемуся ни на что, следует совершать даяние». Не следует совершать даяние, опираясь на форму, звук, запах, вкус, осязаемое или дхармы.

Далее, Субхути, бодхисаттве следует совершать такое даяние-отречение ради блага всех существ. Почему так? То самое распознавание [чего-либо] как существа есть не-распознавание. Те самые существа, о которых говорил Татхагата как обо всех существах, и есть не-существа. Почему так? Татхагата, Субхути, говорит о подлинном, говорит истину, говорит так, как есть, говорит не иначе. Татхагата не говорит лжи.

Далее, Субхути, в той дхарме, которую Татхагата постиг, изложил и исследовал, нет ни истинного, ни ложного.

Это подобно тому, Субхути, как человек, вошедший в темноту, ничего не видит. Именно так следует рассматривать бодхисаттву, впавшего в принятие опоры (vastupatita), и совершающего даяние, впав в принятие опоры.

И это подобно тому, Субхути, как зрячий человек, когда рассвело и взошло солнце, видит самые разнообразные формы. Именно так следует рассматривать бодхисаттву, который не впал в принятие опоры (avastupatita), и который, будучи свободным от принятия опоры, совершает даяние.

Далее, Субхути, те сыновья или дочери из благородной семьи, которые усвоят это изложение Дхармы, будут хранить его в памяти, читать вслух, овладеют им и подробно разъяснят его другим, будут познаны Татхагатой знанием Будды, увидены Татхагатой оком Будды и осознаны Татхагатой. Все эти существа, Субхути, породят и обретут неизмеримое, неисчислимое скопление заслуг.

15

Субхути, если какая-либо женщина или какой-либо мужчина будет утром жертвовать столькими [своими] телами, сколько песчинок в реке Ганг, в полдень — столькими же телами, вечером — столькими же, и так будет жертвовать телами в течение многих сотен тысяч нийут коти кальп (kalpakoṭiniyutaśatasahasrāṇi), а другой, услышав это изложение Дхармы, не отвергнет его, то именно он породит на этом основании гораздо большее, неизмеримое, неисчислимое скопление заслуг. Что уж говорить о том, кто запишет это изложение Дхармы, усвоит его, будет хранить в памяти, читать вслух, овладеет им и подробно разъяснит другим!

Далее, Субхути, это изложение Дхармы непостижимо и несравненно. Это изложение Дхармы сказано Татхагатой ради существ, вступивших на высшую колесницу, ради существ, вступивших на превосходнейшую колесницу. Те существа, которые усвоят это изложение Дхармы, будут хранить его в памяти, читать вслух, овладеют им и подробно разъяснят его другим, будут познаны, Субхути, Татхагатой знанием Будды (jñātās te subhūte tathāgatena buddhajñānena), увидены Татхагатой оком Будды (dṛṣṭās te subhūte tathāgatena buddhacakṣuṣā) и осознаны Татхагатой (buddhās te tathāgatena). Все эти существа, Субхути, будут наделены неизмеримым скоплением заслуг. Они будут наделены скоплением заслуг непостижимым, несравненным, не поддающимся измерению, безмерным. Все эти существа, Субхути, будут нести на своих плечах бремя Пробуждения. Они будут читать это изложение Дхармы вслух и овладеют им. Почему так? Потому что, Субхути, невозможно, чтобы это изложение Дхармы услышали существа низкой склонности (hīnādhimuktika), а также те, кто придерживается воззрения об атмане, воззрения о существе, воззрения о дживе или воззрения о пудгале. Невозможно также, чтобы это изложение Дхармы услышали, усвоили, хранили в памяти, читали вслух или овладели им существа, не принявшие обета бодхисаттвы. Такое невозможно.

Далее, Субхути, то место на земле, где будет возвещаться эта сутра, станет достойным почитания для мира вместе с богами, людьми и асурами. Это место станет достойным поклона и обхода по часовой стрелке; оно станет чайтьей (caitya).

16

Но те сыновья или дочери из благородной семьи, Субхути, которые усвоят подобные сутры, будут хранить их в памяти, читать вслух, овладеют ими, будут надлежащим образом осмысливать их и подробно разъяснять их другим, — они будут презираемы, будут глубоко презираемы.19 Почему так? Те дурные деяния, которые эти существа совершили в прошлых рождениях и которые ведут в дурные уделы, они исчерпают благодаря презрению в этой самой жизни и достигнут Пробуждения Будды.

Я помню, Субхути: в прошлом, за неисчислимые, ещё более неисчислимые кальпы, до Татхагаты Дипанкары, Архата, Совершенно Пробуждённого, и ещё дальше в прошлом, существовали восемьдесят четыре сотни тысяч нийут коти Будд, которых я порадовал и, порадовав, не огорчил.

И то, что я, Субхути, порадовал тех Будд-Бхагаванов и не огорчил их, и то, что в последнее время, в последний срок, в последние пятьсот лет, когда наступит эпоха исчезновения истинной Дхармы, усвоят подобные сутры, будут хранить их в памяти, читать вслух, овладеют ими и подробно разъяснят их другим, — по сравнению с этим скоплением заслуг прежнее скопление заслуг не достигает даже сотой доли (śatatamī), даже тысячной доли (sahasratamī), даже стотысячной доли (śatasahasratamī), даже коти (koṭi), даже сотой доли коти (koṭiśatatamī), даже стотысячной доли коти (koṭiśatasahasratamī), даже стотысячной доли коти-нийуты (koṭiniyutaśatasahasratamī). Оно не выдерживает даже счёта (saṃkhyā), доли (kalā), подсчёта (gaṇanā), сравнения (upamā), приближения (upaniṣad) — вплоть до уподобления (aupamya).

Если бы я, Субхути, стал говорить о скоплении заслуг тех сыновей или дочерей из благородной семьи — о том, сколько скопления заслуг они в то время породят и примут, — существа впали бы в безумие или пришли бы в смятение ума.

Далее, Субхути, это изложение Дхармы, сказанное Татхагатой, непостижимо и несравненно. Следует ожидать, что его созревание (vipāka) будет непостижимым.

17

Затем достопочтенный Субхути сказал Бхагавану:

— Как, Бхагаван, следует пребывать вступившему на стезю бодхисаттвы? Как ему следует поступать? Как удерживать ум?

Бхагаван ответил:

— Здесь, Субхути, вступившему на стезю бодхисаттвы следует породить такой ум: «Всех существ я должен привести к паринирване в мире нирваны без остатка». И так, приведя существ к паринирване, он [должен понимать, что] ни одно существо не оказывается приведённым к паринирване. Почему так? Если, Субхути, у бодхисаттвы возникнет распознавание [чего-либо] как существа, его нельзя называть бодхисаттвой. Если возникнет распознавание [чего-либо] как дживы, вплоть до распознавания [чего-либо] как пудгалы, его нельзя называть бодхисаттвой. Почему так? Субхути, нет никакой дхармы, именуемой «вступивший на стезю бодхисаттвы».

Как ты думаешь, Субхути, есть ли какая-либо дхарма, которую Татхагата постиг как наивысшее совершенное Пробуждение в присутствии Татхагаты Дипанкары?

Услышав это, достопочтенный Субхути сказал Бхагавану:

— Насколько я понимаю смысл сказанного Бхагаваном, нет, Бхагаван, никакой дхармы, которую Татхагата постиг как наивысшее совершенное Пробуждение в присутствии Татхагаты Дипанкары, Архата, Совершенно Пробуждённого.

Услышав это, Бхагаван сказал достопочтенному Субхути:

— Так оно и есть, Субхути, так оно и есть. Нет, Субхути, никакой дхармы, которую Татхагата постиг как наивысшее совершенное Пробуждение в присутствии Татхагаты Дипанкары, Архата, Совершенно Пробуждённого.

А если бы, Субхути, Татхагата постиг какую-либо дхарму, Татхагата Дипанкара не предсказал бы обо мне: «Ты, юноша, в грядущем станешь Татхагатой, Архатом, Совершенно Пробуждённым по имени Шакьямуни». Поскольку же, Субхути, Татхагатой, Архатом, Совершенно Пробуждённым не постигнута никакая дхарма как наивысшее совершенное Пробуждение, поэтому Татхагата Дипанкара и предсказал обо мне: «Ты, юноша, в грядущем станешь Татхагатой, Архатом, Совершенно Пробуждённым по имени Шакьямуни».

Почему так? «Татхагата», Субхути, — это обозначение подлинной таковости (bhūtatathatā).20 «Татхагата», Субхути, — это обозначение дхармовости невозникновения (anutpādadharmatā). «Татхагата», Субхути, — это обозначение пресечения дхармы (dharmoccheda). «Татхагата», Субхути, — это обозначение совершенно невозникшего (atyantānutpanna). Почему так? Это невозникновение, Субхути, и есть высший смысл (paramārtha).

Если бы кто-либо, Субхути, сказал: «Татхагатой, Архатом, Совершенно Пробуждённым постигнуто наивысшее совершенное Пробуждение», он сказал бы неправду и, Субхути, ложно обвинил бы меня, исходя из ложного цепляния (asatodgṛhītena). Почему так? Нет, Субхути, никакой дхармы, которую Татхагата постиг как наивысшее совершенное Пробуждение. И в той дхарме, которую Татхагата постиг или изложил, нет ни истины, ни лжи. Поэтому Татхагата говорит: «Все дхармы — дхармы Будды». Почему так? «Все дхармы», Субхути, — Татхагата говорил о них как о не-дхармах. Поэтому они называются «всеми дхармами — дхармами Будды».

Допустим, Субхути, был бы человек, наделённый телом, великим телом.

Достопочтенный Субхути сказал:

— Бхагаван, тот человек, о котором Татхагата говорил как о наделённом телом, великом телом, — о нём Татхагата говорил как о не-теле. Поэтому он называется «наделённым телом, великим телом».

Бхагаван сказал:

— Так оно и есть, Субхути. Если бодхисаттва скажет: «Я приведу существ к паринирване», его нельзя называть бодхисаттвой. Почему так? Есть ли, Субхути, какая-либо дхарма, именуемая «бодхисаттва»?

Субхути ответил:

— Нет, Бхагаван. Нет никакой дхармы, именуемой «бодхисаттва».

Бхагаван сказал:

— «Существа, существа», Субхути, — Татхагата говорил о них как о не-существах. Поэтому они называются «существами». Поэтому Татхагата говорит: «Все дхармы лишены атмана, лишены дживы, лишены взращиваемой индивидуальности (poṣa), лишены пудгалы — все дхармы».

Если какой-либо бодхисаттва, Субхути, скажет: «Я осуществлю украшения земель», он скажет неправду. Почему так? «Украшения земель, украшения земель», Субхути, — Татхагата говорил о них как о не-украшениях. Поэтому они называются «украшениями земель».

Того бодхисаттву, Субхути, который проникается убеждённостью: «Дхармы лишены атмана, дхармы лишены атмана», Татхагата, Архат, Совершенно Пробуждённый объявил «бодхисаттвой-махасаттвой».

18

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, есть ли у Татхагаты плотское око (māṃsacakṣus)?

Субхути ответил:

— Так оно и есть, Бхагаван. У Татхагаты есть плотское око.

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, есть ли у Татхагаты божественное око?

Субхути ответил:

— Так оно и есть, Бхагаван. У Татхагаты есть божественное око.

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, есть ли у Татхагаты око мудрости?

Субхути ответил:

— Так оно и есть, Бхагаван. У Татхагаты есть око мудрости.

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, есть ли у Татхагаты око Дхармы?

Субхути ответил:

— Так оно и есть, Бхагаван. У Татхагаты есть око Дхармы.

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, есть ли у Татхагаты око Будды?

Субхути ответил:

— Так оно и есть, Бхагаван. У Татхагаты есть око Будды.21

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, те песчинки, которые есть в великой реке Ганг, — говорил ли о них Татхагата?

Субхути ответил:

— Так оно и есть, Бхагаван, так оно и есть, Благоушедший. Татхагата говорил об этих песчинках.

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, если бы было столько рек Ганг, сколько песчинок в великой реке Ганг, а миров было бы столько, сколько песчинок во всех этих реках, — было бы много таких миров?

Субхути ответил:

— Так оно и есть, Бхагаван, так оно и есть, Благоушедший. Таких миров было бы много.

Бхагаван сказал:

— Сколько бы ни было существ в этих мирах, я знаю многообразный поток ума (nānābhāva-cittadhārā) каждого из них. Почему так? «Поток ума, поток ума», Субхути, — Татхагата говорил об этом как о не-потоке. Поэтому он называется «потоком ума». Почему так? Прошлый ум, Субхути, не обнаруживается; будущий ум не обнаруживается; настоящий ум не обнаруживается.

19

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, если какой-либо сын или дочь из благородной семьи, наполнив этот трёхтысячный великий тысячный мир семью драгоценностями, совершит даяние Татхагатам, Архатам, Совершенно Пробуждённым, — породит ли этот сын или дочь из благородной семьи на этом основании большое скопление заслуг?

Субхути ответил:

— Большое, Бхагаван, большое, Благоушедший!

Бхагаван сказал:

— Так оно и есть, Субхути, так оно и есть. Этот сын или дочь из благородной семьи породит на этом основании большое скопление заслуг — неизмеримое, неисчислимое. Почему так? «Скопление заслуг, скопление заслуг», Субхути, — Татхагата говорил о нём как о не-скоплении. Поэтому оно называется «скоплением заслуг». А если бы, Субхути, скопление заслуг существовало, Татхагата не говорил бы: «скопление заслуг, скопление заслуг».

20

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, следует ли видеть Татхагату по завершённости Тела Формы (rūpakāyapariniṣpatti)?22

Субхути ответил:

— Нет, Бхагаван. Татхагату не следует видеть по завершённости Тела Формы. Почему так? «Завершённость Тела Формы, завершённость Тела Формы», Бхагаван, — Татхагата говорил об этом как о не-завершённости. Поэтому она называется «завершённостью Тела Формы».

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, следует ли видеть Татхагату по совершенству признаков?

Субхути ответил:

— Нет, Бхагаван. Татхагату не следует видеть по совершенству признаков. Почему так? То совершенство признаков, о котором говорил Татхагата, Бхагаван, Татхагата говорил как о совершенстве не-признаков. Поэтому оно называется «совершенством признаков».

21

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, приходит ли Татхагате на ум такая мысль: «Мною изложена дхарма»?

Субхути ответил:

— Нет, Бхагаван. Татхагате не приходит на ум такая мысль: «Мною изложена дхарма».

Бхагаван сказал:

— Если кто-либо, Субхути, скажет: «Татхагатой изложена дхарма», он скажет неправду. Он ложно обвинит меня, Субхути, из ложного цепляния. Почему так? «Изложение Дхармы, изложение Дхармы», Субхути, — нет никакой дхармы, которая обнаруживалась бы под названием «изложение Дхармы».

Услышав это, достопочтенный Субхути сказал Бхагавану:

— Найдутся ли, Бхагаван, какие-либо существа в грядущем, в последнее время, в последний срок, в последние пятьсот лет, когда будет происходить исчезновение истинной Дхармы, которые, услышав такие дхармы, поверят?

Бхагаван сказал:

— Они, Субхути, ни существа, ни не-существа. Почему так? «Существа, существа», Субхути, — Татхагата говорил обо всех них как о не-существах. Поэтому они называются «существами».

22

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, есть ли какая-либо дхарма, которую Татхагата постиг как наивысшее совершенное Пробуждение?

Достопочтенный Субхути ответил:

— Нет, Бхагаван. Нет, Бхагаван, никакой дхармы, которую Татхагата постиг как наивысшее совершенное Пробуждение.

Бхагаван сказал:

— Так оно и есть, Субхути, так оно и есть. В нём не имеется и не обнаруживается даже мельчайшей дхармы. Поэтому оно называется «наивысшим совершенным Пробуждением».

23

Далее, Субхути, эта дхарма равна; в ней нет никакого неравенства. Поэтому она называется «наивысшим совершенным Пробуждением».

Благодаря отсутствию атмана, существа, дживы и пудгалы наивысшее совершенное Пробуждение равно; оно полностью постигается посредством всех благих дхарм. Почему так? «Благие дхармы, благие дхармы», Субхути, — Татхагата говорил о них именно как о не-дхармах. Поэтому они называются «благими дхармами».

24

А если какая-либо женщина или какой-либо мужчина, собрав столько куч из семи драгоценностей, сколько в трёхтысячном великом тысячном мире гор Сумеру, царей гор, совершит даяние Татхагатам, Архатам, Совершенно Пробуждённым, а какой-либо сын или дочь из благородной семьи, усвоив из этого изложения Дхармы — Праджня-парамиты — хотя бы одну четырёхстрочную гатху, изложит её другим, — то по сравнению с этим скоплением заслуг то прежнее скопление заслуг не достигает даже сотой части и не выдерживает даже приближения (upaniṣad).

25

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, приходит ли Татхагате на ум такая мысль: «Мною освобождены существа»? Однако, Субхути, не следует так видеть. Почему так? Нет, Субхути, никакого существа, которое было бы освобождено Татхагатой. Если бы, Субхути, существовало какое-либо существо, освобождённое Татхагатой, это и было бы для Татхагаты цеплянием за атмана цеплянием за существо, цеплянием за дживу, цеплянием за пудгалу.

«Цепляние за атман», Субхути, — Татхагата говорил об этом как о не-цеплянии. Но за него ухватились неразумные обыкновенные люди.23 «Неразумные обыкновенные люди», Субхути, — Татхагата говорил о них именно как о не-людях. Поэтому они называются «неразумными обыкновенными людьми».

26

Бхагаван сказал:

— Как ты думаешь, Субхути, следует ли видеть Татхагату по совершенству признаков?

Субхути ответил:

— Нет, Бхагаван. Насколько я понимаю смысл сказанного Бхагаваном, Татхагату не следует видеть по совершенству признаков.

Бхагаван сказал:

— Хорошо, хорошо, Субхути! Так оно и есть, Субхути, так оно и есть, как ты говоришь. Татхагату не следует видеть по совершенству признаков. Почему так? Если бы, Субхути, Татхагату следовало видеть по совершенству признаков, то и царь, вращающий колесо [Дхармы] (чакравартин), был бы Татхагатой. Поэтому Татхагату не следует видеть по совершенству признаков.

Достопочтенный Субхути сказал Бхагавану:

— Насколько я понимаю смысл сказанного Бхагаваном, Татхагату не следует видеть по совершенству признаков.

Тогда Бхагаван произнёс эти гатхи:

  • Те, кто видел Меня в форме,
  • Кто следовал за Моим голосом,
  • Устремились по ложному пути,
  • Эти люди не увидят Меня.
  • Будд следует видеть по Дхарме,
  • Ибо Проводники [спасаемых] суть Тела Дхармы.
  • Природу Дхармы нельзя познать,
  • Её невозможно постичь.

27

Бхагаван спросил Субхути:

— Как ты думаешь, Субхути, постигал ли Татхагата наивысшее совершенное Просветление через полноту признаков?

— Нет, Бхагаван.

— Именно так, Субхути! Именно так! Татхагата не постигал наивысшее совершенное Просветление через полноту признаков. И пусть никто не скажет тебе, Субхути: «Вступившие на стезю бодхисаттвы учат уничтожению дхарм». Ты, Субхути, не должен верить в это. Почему так? Вступившие на стезю бодхисаттвы не учат уничтожению дхарм.

28

Более того, Субхути, если сын или дочь из благородной семьи наполнит семью драгоценностями столько миров, сколько песчинок в реке Ганг, и преподнесёт их в дар Татхагатам, Архатам, Совершенным Буддам, а бодхисаттва обретёт Парамиту терпения, основанную на том, что все дхармы лишены атмана и не возникают, — то именно этот последний породит гораздо большее скопление заслуг, неизмеримое, неисчислимое.

Но великосущий бодхисаттва, Субхути, не должен привязываться к скоплению заслуг.

Достопочтенный Субхути спросил Бхагавана:

— Разве бодхисаттва не должен, Бхагаван, создавать скопление заслуг?

Бхагаван ответил:

— Должен создавать, Субхути, но не должен за это цепляться. Поэтому говорится: «должен создавать».

29

И ещё, Субхути, если кто-нибудь скажет: «Татхагата приходит или уходит, стоит или лежит», — тот не понимает смысла сказанного Мною. Почему так? «Татхагата, Татхагата», Субхути, — Он никуда не приходит и никуда не уходит. Поэтому Его и называют «Татхагата, Архат, Совершенный Будда».

30

И ещё, Субхути, если сын или дочь из благородной семьи превратит в пыль все миры трёх тысяч мириад мировых систем, — как ты думаешь, много ли было бы тех пылинок?

Субхути ответил:

— Много, Бхагаван! Много, Благоушедший!

Бхагаван сказал:

— Но, Субхути, нет такой дхармы, именуемой «пылинки». Почему так? «Пылинки, пылинки», Субхути, — Татхагата называл их не-пылинками. Поэтому их и зовут «пылинками».

Так же и с мирами: «Миры, миры», Субхути, — Татхагата называл их не-мирами. Поэтому их и зовут «мирами».

31

Бхагаван спросил Субхути:

— Если кто-нибудь скажет: «Татхагата проповедует взгляд об атмане, саттве, дживе, пудгале», — понял ли он, Субхути, смысл Моих слов?

Субхути ответил:

— Нет, Бхагаван. Такой человек не понял смысла Ваших слов.

Бхагаван сказал:

Почему так? Когда Татхагата говорит об «атмане», он не утверждает атман; когда говорит о «саттве», он не утверждает саттву; когда говорит о «дживе», он не утверждает дживу; когда говорит о «пудгале», он не утверждает пудгалу. Поэтому их и называют «атманом, саттвой, дживой, пудгалой».

— И ещё, Субхути, тот, кто стремится к наивысшему совершенному Просветлению, должен познавать все дхармы так, что не возникает признака дхармы. Почему так? «Признак дхармы, признак дхармы», Субхути, — Татхагата называл его не-признаком. Поэтому его и зовут «признаком дхармы».

32

И ещё, Субхути, если сын или дочь из благородной семьи наполнит миры семью драгоценностями и преподнесёт их в дар Татхагатам, Архатам, Совершенно Пробуждённым а другой человек возьмёт из этого изложения Дхармы хотя бы одну четырёхстрочную гатху, усвоит её, прочтёт, изучит и разъяснит другим, — то заслуга второго превзойдёт заслугу первого.

И как следует разъяснять? На все составные дхармы следует смотреть так: как на сон, как на иллюзию, как на марево, как на пузырь на воде, как на росу, как на молнию.24

Когда Бхагаван завершил эту сутру, достопочтенный Субхути, монахи и монахини, миряне и мирянки, а также боги и асуры этого мира восприняли сказанное с великой радостью, обрели веру и последовали Дхарме.

Так завершилась сутра о Совершенной мудрости — Ваджрной Праджня-парамите.

Настоящий перевод выполнен по изданию Vaidya, P. L. (ed.). Vajracchedikā Prajñāpāramitā. Buddhist Sanskrit Texts No. 17. Darbhanga: The Mithila Institute, 1961. с отказом от китайско-тибетских интерполяций и восстановлением ключевых терминов в их каноническом виде, добавлены примечания О. Л. Волошановским, январь 2026 г., Киев.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 «Так я слышал» (evaṃ mayā śrutam) — традиционная формула введения буддийских сутр, которую, по преданию, предписал сам Будда. Согласно традиции, эти слова произносил Ананда, ближайший ученик и спутник Будды, повторявший сутры на Первом буддийском соборе после паринирваны Учителя. Формула подчёркивает: «это не моё измышление, а услышанное мною непосредственно от Будды». Тем самым устанавливается достоверность передачи и различие между словами Будды (buddhavacana) и комментариями.↩

2 Двенадцать с половиной сотен бхикшу (ardhatrayodaśabhir bhikṣuśataiḥ) — буквально «тринадцать без половины сотен», то есть тысяча двести пятьдесят. Это традиционное число постоянной сангхи Будды, известное и в палийских источниках, и в китайской традиции. По обычному объяснению, в него входят около тысячи бывших последователей братьев Кашьяпа (в том числе Уруввелы Кашьяпы) и около двухсот пятидесяти бывших последователей Санджаи, пришедших вместе с Шарипутрой и Маудгальяяной. Это число закрепилось в буддийской традиции как характеристика собрания учеников Будды.↩

3 Бодхисаттвы-махасаттвы (mahāsattva) — буквально «великие существа». В сутре это эпитет бодхисаттв; в комментаторской традиции он обычно относится к бодхисаттвам высших ступеней (часто с восьмой бхуми), достигшим необратимости (avaivartika) на пути к Просветлению, и связывается с их свободой от представления о «я» (ātma-saṃjñā) при сохранении великого сострадания (mahā-karuṇā) ко всем существам. Добавление mahāsattva к слову «бодхисаттва» подчёркивает зрелость их реализации.↩

4 Посолонь (pradakṣiṇa) — обход по часовой стрелке (по ходу солнца), при котором священный объект (здесь — Бхагаван) остаётся по правую руку от обходящего. Трёхкратный обход — традиционное выражение глубокого почтения, общее для индийских религий. Противоположное действие (apradakṣiṇa, обход против часовой стрелки) считается неблагоприятным.↩

5 Четыре вида рождения — традиционная буддийская классификация живых существ: из яйца (aṇḍaja) — например, птицы и многие виды рыб; из утробы (jarāyuja) — люди и многие животные; из влаги (saṃsvedaja) — существа, которые, согласно традиционным представлениям, возникают из влаги; самопроизвольно (aupapāduka) — существа, появляющиеся без обычного процесса эмбрионального развития, в том числе боги и обитатели адов. В некоторых абхидхармистских системах к самопроизвольно рождающимся относятся также существа промежуточного состояния (antarābhava; тиб. bar do). Конкретное распределение существ по этим категориям зависит от принятой космологической системы. В традиционной классификации четыре вида рождения охватывают основные способы появления живых существ в сансаре.↩

6 Нирвана без остатка (anupadhiśeṣa-nirvāṇadhātu, «сфера, элемент нирваны без остатка»; в абхидхармистских текстах встречается также форма nirupadhiśeṣa) — окончательное освобождение, связанное с паринирваной архата или Будды. Выражение «без остатка» указывает на прекращение дальнейшего существования скандх, составлявших обусловленную жизнь освобождённого. Это состояние следует отличать от нирваны с остатком (sopadhiśeṣa-nirvāṇa), которая достигается при жизни: клеши уже устранены, но обусловленное телесное и психическое существование продолжается до смерти. Терминологические объяснения этих двух видов нирваны могут различаться в зависимости от школы и комментаторской традиции.↩

7 Распознавание (saṃjñā; тиб. ’du shes) — психический процесс распознавания и различения объектов по их признакам или образам-знакам (nimitta). В абхидхармистских объяснениях saṃjñā связывается с выделением признака, по которому объект распознаётся. В данном контексте речь идёт о распознавании самости, «я». В санскритском тексте перечислены четыре выражения: распознавание атмана (ātmasaṃjñā), существа (sattvasaṃjñā), дживы (jīvasaṃjñā) и пудгалы (pudgalasaṃjñā). Они обозначают различные способы представлять существование личности или самости и цепляться за такое представление. Саттва — живое существо; джива — жизнь или живое начало, а в соответствующих философских контекстах — представление об индивидуальном живом начале; пудгала — личность, индивид; атман — самость, «я», которое в различных индийских философских системах понимается по-разному. Эти термины не следует сводить к четырём строго разграниченным теориям: здесь они перечисляются как формы распознавания и цепляния за самость. Отвергается само такое распознавание, а не условное употребление слов, обозначающих живое существо или личность. В комментаторской традиции это объясняется отсутствием у подобного распознавания самостоятельной основы (vastu). Тот же термин saṃjñā встречается в перечне существ в основном тексте: «обладающие распознаванием», «не обладающие им» и «ни обладающие, ни не обладающие» (saṃjñino vā asaṃjñino vā naivasaṃjñino nāsaṃjñinaḥ). Это стандартная космологическая формула, охватывающая, в частности, сферу «ни-распознавания-ни-не-распознавания». Слова jīva и pudgala оставлены в санскрите, поскольку русские соответствия не всегда передают их значения во всех философских контекстах.↩

8 Образ-знак (nimitta; тиб. mtshan ma) — образ или знак, по которому ум выделяет и различает объект. Его не следует смешивать с lakṣaṇa («признак»), обозначающим отличительную характеристику; различие между этими терминами зависит также от контекста их употребления. В рассматриваемом рассуждении сутра последовательно обращается к различным основаниям цепляния: бодхисаттве не следует опираться на основу (vastu), на шесть объектов — форму, звук, запах, вкус, осязаемое и дхармы, то есть объекты ума, — и на распознавание образа-знака (nimittasaṃjñā). В комментаторской традиции nimitta объясняется как образ, посредством которого ум представляет объект и может принимать его за обладающий собственной природой (svabhāva). Это философское истолкование не является единственным словарным значением термина. «Не опираться» (apratiṣṭhita — «не утверждаться, не иметь опоры») в контексте даяния означает не превращать дарителя, дар и получателя в основания для цепляния. Сравнение с пространством, меру которого нелегко определить ни в одном из десяти направлений, подчёркивает неизмеримость заслуги такого даяния.↩

9 Последние пятьсот [лет] (paścimāyāṃ pañcaśatyām; тиб. phyi ma'i lnga brgya pa) — время, которое текст называет временем, когда происходит исчезновение истинной Дхармы (saddharmavipralope vartamāne; тиб. dam pa'i chos rnam par 'jig pa). Позднейшая традиция делит время после паринирваны Будды на три периода:
- истинная Дхарма (saddharma): есть Учение, практика и достижение плодов;
- подобие Дхармы (saddharmapratirūpaka): Учение и практика сохраняются, плоды достигаются редко или не достигаются (схема описывается в разных источниках по-разному);
- исчезновение Дхармы (saddharmavipralopa): остаётся лишь Учение, и оно постепенно угасает.
Слова сутры обычно относят к последнему из этих периодов, хотя сама сутра такой схемы не называет. Именно тогда, говорит сутра, найдутся те, кто породит распознавание истинности в таких речениях. Это люди, взрастившие корни добра при многих Буддах. Так сутра указывает, что вера в глубокое учение опирается на накопленные корни добра, а время упадка её не исключает.↩

10 Asaṃskṛtaprabhāvitā hy āryapudgalāḥ — «ибо благородные личности различаются благодаря необусловленному». Слово prabhāvita допускает значения, связанные с проявлением, выделением или различением; точный оттенок выражения определяется контекстом и его комментаторским истолкованием. Смысл фразы состоит в том, что благородные личности определяются в связи с необусловленным (asaṃskṛta), а не через обладание какой-либо отдельной усвоенной дхармой. Необусловленное — то, что не возникает в результате сочетания причин и условий, в отличие от обусловленного (saṃskṛta). В предшествующем рассуждении говорится, что оно не может быть схвачено (agrāhya) или выражено в словах (anabhilapya) ни как «дхарма», ни как «не-дхарма». Поэтому формулу не следует понимать как прямое утверждение о степени обладания особым знанием или об измеримой степени реализации необусловленного. Слово pudgala здесь обозначает личность и само по себе не означает принятия представления о постоянной самости (см. сноску 7).↩

11 Трёхтысячный великий тысячный мир (trisāhasra-mahāsāhasra-lokadhātu) — буддийская космологическая единица огромного масштаба. По Абхидхармакоше (гл. III), счёт идёт от одного мира с горой Меру и четырьмя материками (cāturdvīpaka): тысяча таких миров составляет «малую тысячу» (sāhasra cūḍikā lokadhātu); тысяча малых тысяч (1000², миллион миров) — «среднюю тысячу» (dvisāhasra madhyama lokadhātu); тысяча средних тысяч (1000³, миллиард миров) — «великую тысячу третьей степени» (trisāhasra mahāsāhasra lokadhātu). Приставка tri- указывает на третью степень тысячи, а не на «три тысячи». В ряде махаянских текстов такая система мыслится полем деятельности одного Будды (buddhakṣetra). Сутра берёт предельно большой масштаб, чтобы показать величину даяния, а затем сопоставляет его с делом, которое по виду меньше, — разъяснением хотя бы одной гатхи этого изложения Дхармы.↩

12 Вступивший в поток (srotaāpanna) — первая из четырёх ступеней святости на пути шраваков (слушателей). Такой практикующий:
- навсегда вступил в поток, ведущий к нирване (традиционно — в Благородный Восьмеричный Путь);
- полностью устранил три первые оковы (saṃyojana): воззрение о самости / "я" (satkāya-dṛṣṭi), сомнение в Учении (vicikitsā) и приверженность обрядам и обетам (śīlavrata-parāmarśa);
- больше не родится в низших мирах (дурных уделах);
- достигнет архатства не более чем через семь рождений.
Игра слов: srotaāpanna буквально «вступивший в поток», и сутра отвечает, что он не вступил ни в какую дхарму. Хотя он достиг этого плода, у него не возникает мысли «мною обретён плод вступления в поток», ибо это было бы цеплянием (grāha) за самости / "я".↩

13 Возвращающийся один раз (sakṛdāgāmin) — вторая ступень святости. Такой практикующий:
- ослабил (но не полностью устранил) страсть (rāga), гнев (dveṣa) и заблуждение (moha);
- вернётся в мир желаний (kāma-dhātu) ещё только один раз — примет рождение среди людей или богов;
- после этой единственной жизни достигнет архатства и нирваны.
Это промежуточная ступень между Вступившим в поток (до семи рождений) и Невозвращающимся (больше не возвращается в мир желаний вообще).↩

14 Невозвращающийся (anāgāmin) — третья ступень святости. Такой практикующий:
- полностью устранил пять низших оков (avarabhāgīya-saṃyojana), включая страсть к чувственному (kāma-rāga) и недоброжелательство (vyāpāda);
- больше никогда не вернётся в мир желаний (kāma-dhātu);
- после смерти переродится в одном из высших миров — в мире форм (rūpa-dhātu; согласно распространённому описанию, в «чистых обителях», śuddhāvāsa) или в мире без форм (ārūpya-dhātu);
- там достигнет архатства и войдёт в паринирвану.
Это последняя ступень перед архатством.↩

15 Архат (arhat) — «достойный [почестей]», четвёртая и высшая ступень святости на пути шраваков. Архат:
- полностью устранил все десять оков (saṃyojana), включая пять высших: привязанность к миру форм (rūpa-rāga), к миру без форм (ārūpya-rāga), гордыню (māna), беспокойство (auddhatya) и неведение (avidyā);
- уничтожил все клеши (kleśa) и влечения (āśrava);
- освободился от круговорота перерождений (saṃsāra);
- достиг нирваны.
В Махаяне, по распространённому толкованию, архат избавился от клеш, но не от препятствий к знанию (jñeyāvaraṇa), и потому не обладает всеведением Будды; освобождение Архата считается неполным по сравнению с буддством. Но здесь подчёркивается общий принцип: даже Архат не должен цепляться за мысль «мною достигнуто архатство» — иначе это было бы цеплянием за «я». В традиции Субхути называют первым среди araṇāvihārin («пребывающих без раздора», от a-raṇa — «без борьбы, без клеш»); сутра показывает, что это название держится на том, что он нигде не пребывает.↩

16 Украшения земель (kṣetravyūha) — буквально «устроения, украшения, великолепие [будда-]полей (земель)»: в Махаяне так называют совершенство, которым бодхисаттва на пути к буддству украшает свою будда-землю (buddhakṣetra) заслугами и обетами. Слово vyūha («построение, устройство, украшение») лежит и в названии «Сукхавативьюха» («Украшение Сукхавати», сутры об Амитабхе. Тиб. bkod pa). Парадокс сутры: бодхисаттва, говорящий «я осуществлю украшения земель», говорит ложное, ибо Татхагата говорил об этих украшениях как о не-украшениях. Речь не о том, что земли не украшаются, а о том, что за идею «я создаю, я украшаю» цепляться нельзя.↩

17 Царь гор Сумеру (Sumeru; Меру) — центральная гора буддийской космологии, ось мира: вокруг неё расположены четыре материка, а солнце и луна обращаются вокруг неё. Её высота по Абхидхармакоше, 80 000 йоджан над поверхностью океана и столько же под водой; в ряде других источников указывается 84 000. Длина йоджаны в разных традициях оценивается по-разному, поэтому километры условны. На склонах и вершине горы обитают боги мира желаний.
Телесное бытие (ātma-bhāva) — слово, обозначающее индивидуальное существование, в этом контексте — тело. Корень bhāva («бытие, существование») входит в его состав, и на этом построена формула: Татхагата говорил о нём как о «не-бытии» (na bhāvaḥ), и оно «не бытие и не небытие» (na bhāvo nābhāvaḥ). Сравнение с Сумеру показывает, что даже телесное бытие размером с величайшую гору вселенной остаётся лишь называемым так: размер не делает его подлинным. В разделе 13 это же слово (ātma-bhāva, во множественном числе ātmabhāvān) передано как «тело»: речь идёт о жертве собственным телесным существованием.↩

18 Тридцать два признака великого человека (dvātriṃśan mahāpuruṣalakṣaṇāni) — телесные признаки, которыми, согласно индийским представлениям, наделён великий человек (mahāpuruṣa): будущий Будда или чакравартин (вселенский царь, «вращающий колесо»). Среди них — знаки колеса (cakra) на подошвах стоп, в ряде источников также на ладонях, перепонки между пальцами рук и ног, выступ на макушке (uṣṇīṣa), волосок между бровей (ūrṇā), золотистый цвет кожи и другие признаки. В традиционных перечнях они дополняются восьмьюдесятью малыми признаками (anuvyañjana).
Сутра возвращается к теме признаков в разделах 5, 13, 20 и 26: Татхагату не следует отождествлять с совершенством внешних признаков. В разделе 26 это подкрепляется рассуждением о чакравартине и стихом: «Будд следует видеть по Дхарме, ибо вожди суть тела Дхармы» (dharmato buddhā draṣṭavyā dharmakāyā hi nāyakāḥ). В комментаторской традиции это связано с различением тела формы (rūpakāya) и тела Дхармы (dharmakāya).↩

19 «Будут подвергнуты презрению, будут глубоко презираемы» (paribhūtā bhaviṣyanti, suparibhūtāś ca bhaviṣyanti). В тексте сказано: te paribhūtā bhaviṣyanti, suparibhūtāś ca bhaviṣyanti — «они будут презираемы, будут глубоко презираемы». Paribhūta означает «презираемый», «униженный», «подвергшийся пренебрежению»; усилительная форма suparibhūta подчёркивает степень презрения. Речь идёт не о внутреннем качестве смирения, а о презрении и унижении со стороны других людей.
В продолжении раздела объясняется, что прежние неблагие деяния (paurvajanmikānyaśubhāni karmāṇi), ведшие к перерождению в дурных уделах (apāyasaṃvartanīyāni), будут исчерпаны в этой самой жизни вследствие унижения, которому подвергнутся практикующие: dṛṣṭa eva dharme paribhūtatayā ... karmāṇi kṣapayiṣyanti. Таким образом, сутра связывает перенесённое в нынешней жизни презрение с исчерпанием последствий прежних неблагих деяний.↩

20 Подлинная таковость (bhūtatathatā) — выражение, обозначающее истинную таковость, действительность такой, какова она есть. В буддийской литературе понятие таковости связано с учениями о Дхармакае, шуньяте (śūnyatā) и сфере Дхармы (dharmadhātu), однако эти термины не следует считать полными синонимами.
Имя «Татхагата» традиционно истолковывают посредством разложения tathā-gata («Так-ушедший») или tathā-āgata («Так-пришедший»). Эти толкования следует отличать от однозначного этимологического определения имени. В разделе 17 сама сутра называет «Татхагату» обозначением подлинной таковости (bhūtatathatā), дхармовости невозникновения (anutpādadharmatā), пресечения дхармы (dharmoccheda) и того, что никогда не возникало (atyantānutpanna). Эти определения следует рассматривать в контексте рассуждения сутры об отсутствии самостоятельно постигаемой дхармы, которая была бы наивысшим совершенным Пробуждением.↩

21 Пять видов ока (pañcacakṣus) — традиционная буддийская классификация пяти видов зрения, приписываемых Будде:
1. Плотское око (māṃsacakṣus) — обычное физическое зрение.
2. Божественное око (divyacakṣus) — способность видеть отдалённые миры, а также смерть и новое рождение существ.
3. Око мудрости (prajñācakṣus) — видение дхарм посредством мудрости; в махаянских объяснениях оно связывается с пониманием их пустотности и отсутствия самостоятельного существования.
4. Око Дхармы (dharmacakṣus) — духовное видение, связанное с пониманием Дхармы и распознаванием путей, ведущих существ к освобождению.
5. Око Будды (buddhacakṣus) — особое видение Будды, связанное с его знанием положения и способностей существ.
Толкования отдельных видов ока различаются в буддийских источниках; приведённые пояснения отражают их общие значения, не исчерпывающее определение каждого термина.↩

22 Тело Формы (rūpakāya) — в ранних текстах Праджняпарамиты, в том числе в самой «Алмазной сутре», телесное, зримое проявление Будды, противопоставляемое Телу Дхармы (dharmakāya). Позднейшая доктрина трёх Тел (trikāya) подразделяет Тело Формы на два:
• Нирманакая (nirmāṇakāya) — «Тело Преображения»: проявление Будды в мире, доступное обычным существам; примером служит исторический Будда Шакьямуни.
• Самбхогакая (saṃbhogakāya) — «Тело Наслаждения»: величественное проявление Будды, украшенное совершенными признаками и доступное великим бодхисаттвам в чистых землях.
Дхармакая (dharmakāya) — «Тело Дхармы»: обозначение Дхармы как глубочайшей природы Будды; её истолкование различается в буддийских традициях и может связываться с таковостью (tathatā) и шуньятой (śūnyatā).
Сутра возвращается к теме тела и признаков в разделах 5, 13, 20 и 26: Татхагату не следует видеть ни по завершённости Тела Формы (rūpakāyapariniṣpatti), ни по совершенству признаков (lakṣaṇasaṃpad); совершенство облика само по себе не открывает Татхагату. В разделе 26 эта мысль выражена в гатхе: «Будд следует видеть по Дхарме, ибо Проводники [спасаемых] суть Тела Дхармы» (dharmato buddhā draṣṭavyā dharmakāyā hi nāyakāḥ).↩

23 Неразумные обыкновенные люди (bālapṛthagjana) — bāla («неразумный, незрелый, подобный ребёнку») + pṛthagjana («обыкновенный человек»; буквально «отдельный, обособленный человек»). Технический термин для обычных существ, которые ещё не вступили на путь благородных (ārya): они не постигли отсутствие атмана (nairātmya) и цепляются за «я» и дхармы как за реально существующие. Им противопоставляются благородные (āryapudgala; ср. сноску 10). В сутре построена игра слов: ātmagrāha («цепляние за атмана») Татхагата называет не-цеплянием (agrāha), но за него ухватились (udgṛhīta) неразумные обыкновенные люди; а они сами, по той же формуле, не-люди (ajana).↩

24 Шесть метафор непостоянства (§32, заключительная гатха) — каждая символизирует грань иллюзорности всех составных явлений (saṃskṛta- dharma):
• Сон (svapna) — кажущаяся реальность того, что на самом деле нереально; переживается как истинное, но исчезает при пробуждении;
• Иллюзия, мираж (māyā) — магическое наваждение, обман восприятия; кажется существующим, но лишено субстанции;
• Марево (marīci) — оптическая иллюзия в пустыне; неуловимость, тщетность преследования призрачного;
• Пузырь [на воде] (budbuda) — хрупкость, мгновенное возникновение и исчезновение без следа;
• Роса (cchāyā — букв. «тень») — мимолётность, исчезновение при первом луче солнца/понимания;
• Молния (vidyut) — ослепительная вспышка; мгновенность даже самого яркого явления.
Вместе они показывают: всё обусловленное (saṃskṛta) лишено постоянства (nitya), самости (ātman) и независимого существования (svabhāva). «Так следует созерцать их» (evaṃ draṣṭavyam) — не как интеллектуальное понимание, а как прямое видение природы всех явлений.↩