Памяти Ю. А. Алексеева

Аристократом духа был Юрий Алексеев. Путь его к истине в этом рождении начался рано, но знаю лишь о школьных годах, когда со своим другом Вадимом Танчиком (1940 – 1987) они поразили учителей и одноклассников неистовым и глубоким интересом к христианству. Молодые люди мечтали поступить в Духовную семинарию, но комсомольско-обывательская среда представила свои контраргументы, вплоть до психиатрии... Но тем богаче, шире и трагичнее стал их поиск.

На стертой доске современной им культуры чертили они узоры поэзии и мистики, не оставляя без внимания ни магии чисел Каббалы и Арканов, ни Гермесову Скрижаль, ни "Философию общего дела" Федорова, ни "Провозвестья Рамакришны", ни многое другое, что только было доступно в начале шестидесятых. Затем пути их разошлись. Вадим Танчик все же продолжил странствия по духовным пространствам христианства, Юрий Алексеев "ушел" в Восток. И круг его интересов обозначился буддизмом, а еще конкретнее – тантрой. В это же время, подтверждая постоянный интерес к происхождению и эволюции живого, к генетике, он поступает и учится на биофаке ЛГУ.

Всех, кто общался с Юрой, поражала глубина переживания и достоверность выражения – в поэзии, в притчах, в рисунках и, наконец, в самой жизни. Русский символизм начала века вдруг ожил – Соловьев, Бальмонт, Белый, Блок, Брюсов, Скрябин, Сибелиус, Волошин – и Восток... Быстро была освоена русская буддология. По грамматике Я. И. Шмидта, в ее тибетско-немецком варианте, Алексеев изучает тибетский язык, а в дальнейшем слушает курс тибетского зимой 69–70-го у Бронислава Ивановича Кузнецова. Встал вопрос об Учителе, поиск же посвящения, но Учителя, готовность прорыва в Индию, вплоть до перехода границы, к чему он был близок во время путешествия на Памир. В 1965 г. узнает о буддийских монастырях в Бурятии, но едет на Восток его решительный друг. Из Бурятии приходит весть: имя Учителя – Бидия Дандарович Дандарон. В 1967 г. Юрий получает посвящение и начинает долгий путь практики.

Юра был для всех, его знавших, духовным побудителем, мастером намека, творческой неопределенности и яркой импровизации, инициатором духовной интриги, игры. В 1974 г. участвует в созидании мандалы Учителя, очередная встреча с дзэном и первая опознанная встреча с дзогченом на фоне диспута VIII в. в тибетском монастыре Самье не оставляет сомнений – непостепенный Путь, проповеданный Учителем, подтвержден прояснившейся природой ученика.

Путь Юрия Алексеевича Алексеева был ни короток, ни долог – 43 года. За день до ухода он пишет свой последний стих – поэтизированное и, как всегда у него, глубоко символическое свидетельство достигнутого:

На следующий день, 19 октября 1983 г., Юры не стало. Но вскоре он поразительным, но вполне буддийским, и не только буддийским способом, напомнил о себе, придя к одному из младших духовных братьев. Тот, увидев его, спросил: "Юра, что такое Ваджрасаттва?" И последовал краткий, ослепительный и неожиданный по форме для буддизма ответ:

"Ваджрасаттва есть любовь".

В.М.

Журнал Гаруда", №1, 1992г.