Эмоциональная интуиция

То, что мы прежде характеризовали как непосредственное познание, постижение общей связи, имеет кроме того еще признак глубины, и тем самым значительности и ценности познания. Значит, не всякое уловление общих начал, не всякое чувственное восприятие есть интуиция, а лишь такое чувственное или интеллектуальное познание, которое в непосредственных чувственных данных усматривает стороны предмета, незаметные или даже недоступные обычному взгляду, или постигает такие общие связи и начала, которые раньше оставались скрытыми, причем обычно в большинстве случаев сам субъект познания не в состоянии указать разумные основания своей интуиции, не может объяснить, почему он в предмете усматривает именно такие, а не иные скрытые свойства.

Тот, кто обладает даром интуиции, может лишь сказать: «я чувствую и уверен, что это так, но объяснить в точности, на каком основании я так думаю и чувствую, я не в состоянии». Например, как пишет Белинский, «вот человек, смело и бойко говорит обо всем, ловко и искусно дает нам знать о своих высоких качествах; по его словам, он живет в одном высоком и прекрасном, готов отдать за истину свою жизнь». Мы слышим его, видим в нем много ума и чувства, его мнение о самом себе кажется нам правдоподобным, а между тем мы, однако, остаемся к нему холодны. Он не возбуждает в нас никакого живого интереса. Это значит, что мы бессознательно (интуитивно) чувствуем какое-то противоречие между его словами и им самим. Рассудок наш одобряет его слова, берет их как данные, положительные для суждения о нем, а интуиция непосредственно постигает суть; это возбуждает в нас недоверие к его словам и отталкивает нас от него. Возьмем другого человека: он просто, обыкновенно, без претензии говорит о том же, о чем и все говорят, о погоде, о книгах, о виденном им в жизни и т.д., а между тем мы видим его в первый раз, но несмотря на всё это, мы назло нашему рассудку уверяемся, что этот человек не то, чем он кажется. В нем таится глубокая истина, он завоевывает нашу любовь и уважение прежде, чем мы успеваем заметить это. Значит, интуитивно мы постигли чужую одушевленность. Способность к интуитивному познанию предполагает прежде всего известную врожденную чуткость к той сфере явлений, на которую интуиция направлена. Здесь дело в интуитивном подсознательном начале, и так же, как инстинкты, интуиция такого рода отличается специфическим характером в зависимости от той области действительности, которая служит ей объектом, – внешний мир или дух. Тем не менее эта интуиция отличается от инстинкта не только тем, что она, несмотря на ее происхождение из подсознательного, связана с сознанием и притом завершается сознательным актом познания, но и тем, что она обусловлена и прошлым сознательным опытом. В этом отношении она отличается от привычек, освоенных Алая-виджняной в течение бесчисленных перерождений, тем, что она является основным атрибутом божества (Адибудды), который раскрывается в Алая-виджняне постепенно по мере совершенствования. Там, где интуиция достигает значительной степени глубины и проницательности, сознательный опыт наряду с врожденной одаренностью является ее необходимым условием.

Но этот опыт имеет в зависимости от того вида интуиции, к которому он относится, весьма различный характер. Это может быть чисто познавательный - теоретический и практический опыт, о котором мы уже говорили. Опыт в смысле накопления знания о предмете, о его различных свойствах и их взаимных связях. Это интуиция, касающаяся явлений внешнего чувственного мира, так же как и области математики и логики. Эту интуицию мы называем рациональной. Но прошлый сознательный опыт обретает эмоциональный характер, когда объектом интуиции является духовный мир человека, сфера нравственного, религиозного и эстетического бытия. Это значит, что интуиция доступна в этой сфере лишь тому, кто не только имеет знания о предмете, но и пережил и испытал чувства и эмоции, через которые и в которых раскрываются указанные стороны или области духовного бытия, ибо добро, красота, святость постигаются не извне, со стороны, а изнутри, так как несовершенство (клеши) заложено в самой Алая-виджняне. Чтобы проявить добро и прийти к святости - просветлению, необходимо уничтожить клеши, так как они, будучи объективными, всё же осуществляются и выявляются не через самого человека, а в нем самом. Нравственной, религиозной и эстетической интуиции не может быть там, где нет почвы для нравственных, религиозных и эстетических эмоций. Здесь недостаточно одной познавательной установки сознания, как было для рациональной интуиции. Сознание должно быть заряжено эмоциями, чувствами, направленными на эстетические, нравственные, религиозные ценности, хотя бы в скрытом, потенциальном виде. Все эти эмоции или чувства обладают направленностью на известный предмет, ценность, и не являются просто пассивными состояниями, а заключают в себе некоторый импульс или позыв к действию в соответствующей области человеческого бытия – к нравственному желанию, к молитве, к художественному творчеству.

Таким образом, объекты действия рациональной и эмоциональной интуиции совершенно различные: первая непосредственно постигает общие связи, отношения и явления внешнего материального мира, а вторая направлена на познание внутреннего мира, мира идей. Конечно, там, где имеется импульс к действию, к внешнему проявлению эмоций, там затрагивается непосредственно и телесная сторона человеческой природы. Нам совершенно очевидно, что в эмоциональных состояниях и движениях телесная сторона участвует в гораздо большей мере, чем в чисто познавательных актах. Отсюда совершенно ясно, что тем условием, которое необходимо для возникновения подлинной глубины интуиции в сфере духовного бытия (особенно нравственно-религиозной), является и соответствующее состояние организма. При этом роль телесного фактора может быть как отрицательная, так и положительная. Это значит, что для достижения интуиции телесная жизнь должна быть постепенно приглушена почти до полного угасания в отдельные моменты (экстаз – глубокое самадхи), так как через эти действия или моменты Алая-виджняна проявляет свою способность к подавлению клеш посредством тантрийских методов, преподанных Буддой. Самым тяжелым, наиболее общим моментом проявления клеши неведение (ma-rig-pa, авидья) является инстинкт самосохранения у живых существ, который проявляется как самосознание у человека, хотя инстинкт самосохранения в чистом виде у него тоже остается. Эта клеша опирается на представление о наличии индивидуального Я. Как мы указывали раньше, по Плотину, в Логосе прежде всего раскрывается Абсолют, но в сфере Логоса же он раздваивается на субъект и объект. И отсюда начинается история саморазвития сансарного духа – Алая-виджняны. С раздвоением Единого возникает движение, сопровождаемое клешами. Но самым основным элементом в клешах является неведение (авидья), которое порождает все остальные клеши: желание, гнев, гордость, зависть и др. С появлением субъекта появляется инстинкт желания, любви к себе, к своему индивидуальному Я – появляется самосознание. Этот самый тяжелый и самый основной элемент в клешах появляется самым первым в Сансаре и угасает самым последним, почти у самого порога Нирваны. Самосознание определяет индивида как самостоятельного субъекта, ибо посредством самосознания субъект отчетливо противопоставляет себя окружающему внешнему миру (Я как индивид), он ясно сознает необходимость самосохранения и, постепенно прогрессируя, эти его мысли доходят до необходимости не только существовать или сохранить жизнь, но и наслаждаться, завоевать власть над другими и т.д. Эти факты Клагес поясняет в своей теории противоположности души и духа (Geist). Geist – это начало самосознания, критический рефлектирующий разум, который всё реализует, разлагает, создает абстракции, пользуется ими для практических целей. Но этой своей деятельностью он парализует и даже частично подрывает деятельность души, то есть творческого начала в природе человека, которое не рассуждает, а созерцает, интуитивно постигает сущность вещей и тем самым устанавливает подлинную сущность духовной культуры. В нашем понимании самосознание как элемент клеши (по Клагесу – Geist) своей практической деятельностью в борьбе за самосохранение тормозит и мешает самосовершенствованию Алая-виджняны на пути к просветлению.

Знаменитый тибетский йог XI в. Ра-дорчжи Дагпо (rva rdo-rje grags-po) говорит, что самым тяжелым и одновременно самым необходимым и существенным моментом клеши неведение является мысль, сознающая свое я (gang-zag-gi bdag). Эта мысль есть стержень и стимул того жизненного порыва, который прогрессирует весь материальный и духовный мир по закону совершенствования. Она является элементом неведения (авидья) и обусловливает все несовершенные (греховные) поступки индивидуума. Пребывание Алая-виджняны в Сансаре, воплощение ее в материальное бытие есть проявление ее несовершенства в борьбе за существование, а последнее обусловливается самосознанием, осознающим свое индивидуальное бытие. Но это самосознание, утверждающее сущность индивида, является необходимым моментом совершенствования, которое осуществляется путем сохранения жизни индивида, в этом смысле оно является необходимым и существенным моментом. Здесь раскрывается необходимая диалектическая связь противоположностей несовершенства и совершенства. Но это человеческое самосознание (у животных – инстинкт самосохранения) и даже закономерный порыв неживой материи к развитию по закону совершенствования в силу заложенной в нее способности к этому – в смысле непрерывно прогрессирующей организации до появления психической жизни – восходит до бесконечных начал, до раздвоения несовершенной Сансары и совершенной Нирваны. И это самосознание остается в Сансаре до обратного слияния Алая-виджняны с Нирваной.

Только мысль о недвойственности субъекта и объекта, которая порождается эмоциональной интуицией, может снять указанную диалектическую связь противоположностей. Сама недвойственность, или единство субъекта и объекта, является сущностью Абсолюта (Адибудды) в «Логосе» Плотина. Таким образом, инстинкт самосохранения является самым тяжелым из всех клеш, так как самосознание осуществляет все отрицательные (греховные) телесные проявления. Торможением самосознания путем созерцания достигается притупление (уменьшение) отрицательных телесных проявлений. Но, с другой стороны, эти проявления должны быть развиты и углублены в ином, чуждом обыденному сознанию направлении. Вернее, эти чуждые обыденному сознанию моменты приходят постепенно, путем совершенствования, и постепенно же приходят к молчанию и телесные проявления. Поэтому особенно в буддийской религии, где духовная интуиция играет руководящую роль, всегда уделяется чрезвычайное внимание телесной жизни человека, и существуют очень обстоятельные предписания, касающиеся ее регулирования. Например, в Хинаяне, согласно правилам Винаи, имеются различные ограничения для ищущих в проявлении жизненного порыва, различные посты, запрет алкоголя, табака, мяса и т.п. Цель этих предписаний и реализующих их упражнений (то есть аскетизма) в том, чтобы тело из помехи духовной интуиции превратить в послушный ее инструмент. Подойдя вплотную к эмоциональной интуиции, рассмотрим ее грани.