Победа над Марой

Мара³⁸ понял цель Бодхисаттвы и, притворившись его почитателем, появился перед ним и сказал: «Город Капилавасту захвачен Девадаттой. Дворец разграблен, а Шакьи убиты! Почему ты здесь сидишь, чего ждешь?» Мысли страстные, гневные и враждебные возникли у Бодхисаттвы, но Он, распознав их причину, породил три мысли-противоядия и устранил ими наваждение».

Гойлоцзава Шоннупэл, «Голубые Анналы», книга 1.

Восстановив свои силы, Гаутама отправился к дереву Бодхи. Чувствуя сверхчеловеческую энергию, Он решил отбросить и преодолеть последние сомнения. Пошел дождь, который прибил пыль на дороге, а поднявшийся ветер срывал цветы с деревьев и бросал их под ноги идущего Бодхисаттвы. Вершины гор накренились, и новорожденные младенцы, каждый со своего места, указывали ему путь своими ручонками. Боги небес и наги почтили его, и тело Бодхисаттвы стало источать тонкий свет, обращая духов умерших, которые очищались от всякого страдания и беспокойства. По пути Гаутама набрал травы свастика (или куса) — зеленой, мягкой и приятной на ощупь.³⁹

Достигнув дерева Бодхи, Он трижды обошел его, совершив прадакшину, затем постелил траву корнями наружу и воссел, устремив взгляд на восток, выпрямив спину и сосредоточив свой ум. Потом произнес обет:

Пусть, пребывая здесь, высохнет тело,
Кожа, кости и мясо исчезнут.
Но пока не достигну я Бодхи,
Труднообретаемое даже за кальпы,
С места не сдвинусь я...

Боги разместились в десяти сторонах света, дабы защитить Бодхисаттву, и Он, сидя под деревом, излучил из своего тела свет, называемый «Свет, созывающий сыновей». Он проник в бесконечные пространства, и обители их почтили Бодхисаттву. Решив окончательно преодолеть все препятствия, Он испустил из своего межбровья свет, называемый «Свет, разрушающий все области Мары». И по Вселенной пронесся голос:

Тот, Кто готовился многие кальпы,
Сын Шуддходаны, ушедший от царства,
Ради спасения всех истомленных
Миром страданий, ушел Он из дома,
Чтобы под древом стать Пробужденным...

Мара, предводитель всех препятствий и противоречий, испугался, что его владычеству над умами людей придет конец, и напустил на Гаутаму страшные видения: то ужасные якши, с вывороченными наружу клыками и стелющимися до земли языками, вырастали из-под земли перед Его сосредоточенным взглядом и бросались на него со всевозможным изуверским оружием; то кладбищенские вампиры-пишачи с трупами в зубах, сочащимися кровью, пытались вонзить в Него свои длинные когти; то вдруг налетал порыв ужасного урагана, сметающего все на пути, деревья вырывало с корнем и несло прямо на сидящего, не долетая, они падали у ног Бодхисаттвы, а с их ободранных ветвей сползали огромные змеи, обвивая его, раскрывая свои ужасные жуткие пасти. На какое-то время все исчезало, но потом все появлялось с новой силой в виде скопища демонов-людоедов и духов, и их свирепые рожи и дикий лай проникали до самого сердца... Одно видение сменялось другим: вот уже толпа беспощадных разбойников появилась, приближаются, размахивая дубинами, орут: «А, вот у кого много всяких сокровищ, налетай!» — взмах дубины, хохот, и наваждение пропадает. Появляется новое: горизонт заполняется дымом и гарью, кругом огонь, он все ближе, бегут сломя голову дикие животные, какие-то люди, страшный вой, треск огня, и его жар становятся невыносимыми. Беги, отшельник, спасайся!.. Пламя вдруг пропадает так же внезапно, как и появилось. Мимо прошли несколько воинов, истекающих кровью, за ними появились другие, целый отряд, увидели отшельника, подняли мечи, подходят все ближе, уже видны их искаженные лица, а там дальше, словно насекомые, — огромное войско движется с быстротой неумолимой, вот уже заполнили всю землю, свистят пронзительно стрелы, впиваясь в ствол дерева, вонзаясь у ног в землю; боевые слоны трубят, идут, сотрясая землю, видны их кровавые, выпученные от остервенения глаза; с мчащихся колесниц пускают молниеносные чакры — они, бешено вращаясь, с воем и свистом проносятся над рядами, мгновенно срезая воинам головы и руки с поднятым оружием; кругом кровь и горы трупов, а над кровавым этим месивом всплывает раскаленное добела адское «оружие богов» — астравидья, которое все уничтожает каскадами белого огня, оставляя после себя лишь оплавленные камни былых сооружений... Мощный толчок, удар, как тысяча громов, и снова все пропадает, исчезая в долгом умопомрачительном звуке, переходящем в сплошной звон... Появилась безжизненная каменистая равнина, мертвая пыль кругом, ни травинки, ни росинки, несколько лун освещает ледяную пустыню сухого мрака, и вдруг голос, неизвестно откуда шепчущий: «Знаешь, отшельник, сколько ты уже сидишь? Сколько кальп прошло? Все живое давно исчезло с земли, без следа... Для кого стараешься, иди, вставай, спасай хотя бы себя...»

Сын Шакьев сидел не шелохнувшись. Много других страшных, невыносимых картин увидел Он в тот вечер, но, будучи в знании того,

Что все элементы относительны,
И сущность их нереальна,
Он своим стойким и спокойным умом
Познал их волшебную природу
И не поддался наваждению Мары.

Тогда дух противоречия и сомнения пустился в разговор с Бодхисаттвой, и слова его раздавались, как звук в пустом кувшине: «Разве ты можешь достичь спасения лишь при помощи одних твоих заслуг?» Бодхисаттва возразил: «Ты совершил одно беспрепятственное деяние, и в итоге стал Владыкой Мира Желаний, а я таких деяний совершил множество». Мара на это сказал: «Про мое, хотя бы и единственное, знают все, даже ты. А кто знает про твои? Кто подтвердит их, кто, кто?!»

«Эта земля является моим свидетелем, — ответил Бодхисаттва и ударил землю правой рукой:

Эта земля есть опора всех существ,
Она беспристрастна и непредвзята,
Пусть она свидетельствует пред тобой,
Что мои слова являются правдой!»

После этих слов земля шесть раз вздрогнула, и богиня Земли Стхавара, наполовину показавшись на поверхности, сложила почтительно ладони и произнесла:

О, высшее из существ, это так,
Как ты сказал, так оно и есть.
Это очевидно, но Владыка — ты сам,
Высший свидетель Истины, и выше богов!

И Мара, услышав голос Земли, исчез со своим воинством, как шакалы от рыка льва, как воронье от звука стрел. Наваждения страшные и мерзкие, память отшибающие и в холодный пот бросающие, все ощущения жуткие и нестерпимые исчезли. Но наступило время других, иных видений, взор ласкающих, дивными звуками пленяющих любого, кто их услышит, чарующими и обольстительными движениями прекрасных дев, одна краше другой, манящими речами пытались они соблазнить отшельника: появились неожиданно, улыбались обворожительно, от смеха их заходило сердце...

Холоден ум у сына Шакьев, не шелохнется, не дрогнут руки, лежащие одна на другой. Видение пропадает, чтобы дать место другому: уже не несколько, а множество дев появляется, заботливых в наслаждениях, они окружают отшельника, манят, зовут... Снова исчезло все, но послышалась музыка со всех сторон, все закружилось и зашлось в неистовом и разнузданном танце; юных дев сменили крутобедрые и пышногрудые небожительницы, красоты необычайной, божественные апсары, лотосоокие, с ума сводящие — никто из смертных не выдержал бы их манящего вида, помрачился бы у него разум, бросил бы все и был бы увлечен их хороводом дразнящих приведений, но холодный разум у подвижника, не дрогнет его прямое и благородное тело под деревом Бодхи.

Пропали видения — глоток тишины и покоя... Но тут небеса сошли на землю, еще краше и неописуемее показались образы, давно забытые, из памяти вычеркнутые, но ожившие и ставшие еще более притягательными... Еще небо, и еще... До уровня символов, вызывающих потрясение и трепет, слезы и страсть влекущих...

Но, оком мудрым прозрев все виденья,
Бодхисаттва не поддался обвораживающей их природе.
Умом спокойным и ясным, как небо,
Постиг Он обманчивость мира желаний
И не поддался искушениям Мары.

Все усилия духа сансары оказались напрасными. Он не смог поколебать устойчивость тела и ума Бодхисаттвы. Божества, наги и действительные апсары почтили мудреца 16-ю различными способами и 16-ю способами поносили Мару: «Слаб ты, Мара, старый, выживший из ума плешивый слон, попавший в трясину, куда тебе...» Небожители пытались отвлечь его от бесплодных усилий, но Мара еще некоторое время продолжал искушать Гаутаму, однако, так ничего и не добившись, отступил вместе со всем своим воинством, рассеялся, как туман, как стая коршунов разлетелся. И многие демоны в это время сделали творческое усилие к Высшему Пробуждению, зародив тем самым причину к Освобождению.