Предисловия переводчика
Буддизм как духовное течение отличается высоким уровнем отрешенности от мирского. Поэтому в буддийской канонической литературе обычно превозносится монашеский идеал. Одним из редких примеров исключения из этого правила может служить Сутра «Поучения Вималакирти» (Vimalakīrti-nirdeśa, Toh. 843), в которой центральная роль отводится мирянину и детально разрабатывается вопрос о том, какой должна быть практическая деятельность Бодхисаттвы в этом мире, создается идеальный образ махаяниста-мирянина. Именно превосходное художественное воплощение идеала мирянина в образе Вималакирти и послужило одной из главных причин того, что эта Сутра с давних времен пользуется популярностью у последователей разных школ.
Подлинным отречением от мирского, согласно Учению Махаяны, является «пребывание в бодхичитте» (твердом намерении спасти всех существ, став Буддой), поскольку альтруистическая ориентация бодхичитты на реализацию блага всех живых существ прямо противоположна мирской эгоистической устремленности к достижению собственного блага. Поэтому Бодхисаттва (обладающий бодхичиттой) Вималакирти пребывает в большом и шумном городе Вайшали, принимая самое деятельное участие в жизни его обитателей, оставаясь в то же время недвойственно в отрешенности. Бодхичитта порождает великие достоинства, благодаря наличию которых окружающий «нечистый мир» недвойственно предстает как совершенно чистая страна Будды. Поэтому в жилище Вималакирти сияет неземной свет, живет богиня, гостят Будды, святые и божества.
«Спасая других, спасаешь себя» — таков принцип махаяниста. Поэтому Вималакирти — большой знаток и мастер в применении самых разнообразных бодхисаттвовских методов спасения существ, демонстрирующий при этом огромную волшебную силу. Обладая удивительной находчивостью в ведении беседы и талантом поучения, Вималакирти постоянно общался с множеством всевозможных существ, действуя по методу шоковой терапии: всегда поворачивал разговор таким образом, что от привычных представлений ничего не оставалось и происходило изменение фокуса восприятия, благодаря чему они могли в меру своих способностей постичь истину и продвинуться по пути совершенствования.
Привлекает внимание к Сутре и то, что в ней подробно объясняется концепция чистой страны Будды, разъясняются десятки способов постижения недвойственности, описываются удивительные волшебные способности Бодхисаттв и те методы, к которым они прибегают в деле спасения других, приводятся поучения Вималакирти, его беседы с Буддой Шакьямуни, Бодхисаттвой Манджушри и многими другими святыми и обычными существами по самым разным вопросам теории и практики буддизма. Важность «Поучений Вималакирти» подчеркивается тем, что они были переданы Бодхисаттве Майтрее, чтобы он проповедовал их в грядущей кальпе, когда сам станет Буддой.
Тибетцы считают Вималакирти первой инкарнацией на земле известного в Центральной Азии своей религиозной деятельностью Джаяг-гэгэна — настоятеля монастыря Гумбум, возведенного на месте рождения Цонкапы. Этот гэгэн дважды приезжал до революции в Бурятию, где давал посвящения, разъяснял многие моменты теории и практики Тантры, написал по просьбе местных буддистов несколько текстов ритуального характера.
Санскритский оригинал «Поучений Вималакирти» не обнаружен. Некоторое представление о существовавших редакциях текста можно получить только по тем отрывкам, которые приводят в своих произведениях Нагарджуна, Чандракирти, Шантидэва, Сарамати, Дхармакирти и другие. Несколько раз эту Сутру переводили с санскрита в Китае, где она завоевала особенно большую популярность и оказала значительное влияние на формирование местных буддийских школ и традиций. Наибольшим признанием пользуются переводы Чжи Цяня (253–256), Кумарадживы (406) и Сюань Цзана (650), входящие во все издания китайской Трипитаки. Сохранились также переводы двух отрывков из первой главы на уйгурский язык. В тибетском Каноне (bKa’ ’gyur) она представлена в переводе Чойнид Сультима (Chos nyid tshul khrims). Об интересе, проявляемом к «Поучениям Вималакирти» на Западе, свидетельствует то, что они неоднократно переводились с китайского и тибетского языков на немецкий, английский и французский.
При переводе на русский язык была предпринята попытка минимизации интерпретирования с позиций и в рамках западной ментальности. Поэтому во многих случаях то, что западному читателю может представиться смысловой неувязкой, является отражением индо-тибетского буддийского стиля мышления и оказывается вполне понятным при переходе в «систему координат» буддийской ментальности.
В тексте очень много специальной терминологии. Чтобы объяснить ее с приемлемой полнотой в примечаниях, потребовалась бы по меньшей мере такая же по объему книга. Поэтому пояснения в примечаниях сведены к минимуму. Кроме того, поскольку решение проблемы адекватной передачи тибетских буддийских терминов средствами русского языка представляет большие затруднения и в настоящее время далеко от своего завершения, то в переводе используется много специальных терминов. Как показывает опыт, это в известной мере снижает уровень семантических искажений и облегчает уяснение содержания текста, ибо читателю, знакомому с буддийской философией, не приходится каждый раз производить идентификацию употребляемых переводчиками или автором терминов с базовыми санскритскими, без чего не всегда представляется возможным адекватно понять смысл излагаемого.
Переводчик выражает глубокую благодарность д. филос. н. С. Ю. Лепехову, к. филос. н. С. П. Нестеркину и Н. С. Мункиной за ценные советы и помощь в работе над книгой, а также Н. К. Каратуеву за финансовую поддержку издания.