Об Е.Е. Обермиллере

(Ф. И. Щербатской, Р. Е. Пубаев, Е. А. Хамаганова)

Ф. И. Щербатской

(Заметка Ф. И. Щербатского представляет собой некролог по случаю смерти Е. Е. Обермиллера, опубликованный в The Indian Historical Quarterly, vol. XII, № 2, 1936. Перевод некролога был опубликован Б. В. Семичовым, учеником Ф. И. Щербатского, по случаю 30-летия со дня смерти Е. Е. Обермиллера. — См.: «Материалы по истории и филологии Центральной Азии», вып. 3, 1968, Улан-Удэ, с. 199–201.)

Евгений Евгениевич Обермиллер родился в Петербурге 29 октября 1901 года. Уже с самого детства его большие способности, удивительная память и музыкальность привлекали всеобщее внимание. Он получил хорошее домашнее воспитание, при котором много внимания уделялось изучению иностранных языков и музыке. Когда он поступил в среднюю школу, то уже почти в совершенстве владел французским, немецким и английским языками. Родители готовили его к музыкальной карьере, они обоснованно ожидали, что из него выйдет хороший композитор и исполнитель. Но в 1918 г., когда он стал студентом университета, обнаружилось органическое заболевание и все планы пришлось изменить. Это заболевание — сирингомиелия — было наследственным в семье, оно было разрушающе-прогрессирующим и неизлечимым. Мать Евгения Евгениевича умерла от нее в возрасте 30-ти лет. Так как его отец умер еще до этого, то юный студент Обермиллер остался сиротой-инвалидом на попечении своих двух тетушек — Ольги Обермиллер и Елизаветы Шведе. Эти две преданные женщины сделали все, чтобы сохранить жизнь своего племянника в те трудные годы первой мировой войны и первых лет революции.

Вот при каких условиях он начал посещать мои лекции по индологии и санскритской грамматике.

Благодаря своей исключительной памяти он также успешно прошел и дальнейший курс санскритской литературы, который я вел в то время в Ленинградском университете. Когда мы проходили курс Панини, то это оказало на него большое впечатление, и он был полон восхищения перед великим индийским лингвистом, он знал наизусть почти каждую сутру и некоторое время мечтал о том, чтобы написать русскую грамматику по методу сутр Панини.

После этого мы изучали с ним «Аланкара-шастру» на базе «Аланкара-сарвасвы» и «Дхваньялоки», когда студент полностью освоил стиль шастры. Я ввел его в индийскую философию. Это обычный курс санскрита, которому следовали в Ленинградском университете. После приобретения солидной основы санскрита стало нетрудным делом освоить тибетский и монгольский языки, ибо идеи, изложенные в соответствующих литературах, целиком индийские, а грамматика и лексика для такого одаренного человека, каким был Обермиллер, не представляли затруднений. Получив после окончания университета ученую степень, Обермиллер был приглашен Академией наук в Ленинграде на работу в редакции «Bibliotheca Buddhica», где он сразу же начал работать и как самостоятельный ученый. Его первой работой были два индекса: Тибетско-санскритский и Санскритско-тибетский к известному труду Дхармакирти «Ньяя-бинду». Они были выполнены внимательно и аккуратно во всех отношениях. Научная деятельность Обермиллера продолжалась только восемь лет — с 1927 по 1935 гг. Но в течение этих восьми лет он создал достаточно для того, чтобы заполнить долгую и успешную жизнь, посвященную науке.

П. Е. Пубаев

(Р. E. Пубаев. "Пагсам-чжонсан" — памятник тибетской историографии XVIII века. Новосибирск, 1981, с. 50—52.)

Е. Е. Обермиллер перевел на английский язык первые три части чойчжуна Будона. Перевод опубликован под редакцией акад. Ф. И. Щербатского и, по мнению А. И. Вострикова, хотя и содержит «отдельные ошибки, в общем… дает правильное представление об оригинальном тексте и является ценным вкладом в изучение тибетской историографии».¹⁷⁴⁶ А. И. Востриков относил к недостаткам перевода Е. Е. Обермиллера отсутствие примечаний, перевода дат тибетского летоисчисления в европейское, а также отсутствие критического сопоставления текста с данными других тибетских исторических сочинений.¹⁷⁴⁷

Следует отметить, что при оценке этого перевода А. И. Востриков упустил из виду работу, проделанную Е. Е. Обермиллером по восстановлению санскритских эквивалентов собственных имен, географических названий и заглавий буддийских сочинений. Более того, в переводе во всех случаях указаны соответствующие тома тибетских канонов Ганжура и Данжура, в которых находятся все сочинения, будь то переводные санскритские или оригинальные тибетские, приведенные в чойчжуне Будона. Такая титаническая научно-библиографическая работа была под силу только Е. Е. Обермиллеру — блестящему санскритологу и тибетологу, прошедшему школу Ф. И. Щербатского. Несправедливо и замечание А. И. Вострикова о том, что будто бы «перевод почти совершенно лишен всяких примечаний».^1747a На самом деле в переводе Е. Е. Обермиллера первых двух частей чойчжуна Будона имеется 1236 примечаний, главным образом научно-библиографического характера, приложенных в конце текста, а в переводе третьей части — 1683 подстрочных примечаний такого же характера. Эти примечания Е. Е. Обермиллера представляют собой ценный справочно-библиографический материал, без которого не может обойтись любой исследователь истории буддизма и буддийской литературы.

Кроме того, Е. Е. Обермиллер в первом томе мастерски раскрыл сложное композиционное строение чойчжуна Будона под названием «Contents». Благодаря этому значительно облегчается сличение и сравнение по композиционному строению чойчжуна Будона с чойчжунами других авторов, в данном случае с «Пагсам-чжонсаном» Сумба-Хамбо.

В этой связи следует заметить, что Ф. И. Щербатской отмечал важное научное значение вводной части чойчжуна Будона, содержащей систематический каталог буддийских сочинений, включенных в тибетские собрания — Ганжур и Данжур, с указанием авторов и переводчиков, а также то, что вся литература, религиозная и светская, приведенная Будоном в его чойчжуне, подразделена на периоды, школы и тематические предметы. Вот почему Ф. И. Щербатской использовал материалы чойчжуна Будона в своих работах по философии йогачаров, сарвастивадинов и Абхидхармы, а в 1927–1928 гг. сделал его предметом своих семинарских занятий на восточном факультете Ленинградского университета и, наконец, предложил одному из своих учеников — Е. Е. Обермиллеру — осуществить перевод всего сочинения… Кстати сказать, А. И. Востриков не смог должным образом оценить эти достоинства перевода сложного текста чойчжуна Будона, сделанного Е. Е. Обермиллером, а его оценка Ф. И. Щербатским является более объективной.

Е. А. Хамаганова

(См.: Е. А. Хамаганова. "Письма из Ацагата", (Из переписки Е. Е. Обермиллера с академиком Ф. И. Щербатским). "Orient", Альманах, вып. 2—3. Исследователи Центральной Азии в судьбах России. "Утпала", 1998, с. 113—157.)

В науке, в истории буддологии XX в., имя Е. Е. Обермиллера занимает одно из ведущих мест как «автора целого ряда крупных работ высокой научной ценности, обративших на себя всеобщее внимание ориенталистов в Европе и Азии, неподражаемого знатока языков санскритского, тибетского и монгольского, являющегося благодаря знанию этих языков одним из первых авторитетов в области комплексного изучения культурно-религиозных народов Индии, Тибета и Монголии».¹⁷⁴⁸

По мнению акад. Ф. И. Щербатского, «Е. Е. Обермиллер был из когорты тех ученых, которые заслужили право называться "bahnbrechend", т. е. пролагающие новые пути в науке».¹⁷⁴⁹ Именно в судьбе и научной деятельности Е. Е. Обермиллера наиболее тесно и счастливо переплелись эти две тенденции — достижения европейской философской мысли и духовное наследие буддийского Востока. Неслучайно бурятскими ламами Е. Е. Обермиллер за свои выдающиеся успехи в постижении буддийских научных дисциплин был удостоен титула пандита. В 1934 г. Е. Е. Обермиллер был избран почетным членом "The Greater India Society", председателем которого являлся Рабиндранат Тагор. В январе 1935 года выдающемуся ученому была присуждена Академией наук СССР ученая степень доктора филологических наук. Труды Е. Е. Обермиллера не утратили своего значения и в настоящее время. Неоднократное переиздание их в Индии, Англии, Америке, Голландии — это дань уважения не только выдающемуся ученому, но и замечательному человеку, бескорыстно и преданно служившему делу изучения буддизма в нашей стране.

Е. Е. Обермиллер родился 29 октября 1901 года в г. Петергофе в семье немецких служащих. Рано лишившись родителей (его мать умерла 30-ти лет от болезни, от которой рано ушел из жизни и её сын), он остался на попечении двух тёток, которые его очень любили и всячески старались заменить ему родителей. Ввиду слабости здоровья мальчик получил домашнее образование. Он воспитывался в атмосфере высоких культурных интересов и строгих требований: занятия музыкой, иностранными языками, чтение. Рано проявившаяся музыкальная одаренность мальчика, абсолютный слух обещали блестящую музыкальную будущность. Однако увлеченность языками стала определяющей в его судьбе.

В 1918 г. Е. Е. Обермиллер был зачислен на естественное отделение физико-математического факультета Петроградского университета, однако по причине отсутствия средств оставил учебу. В 1922 г. Обермиллер восстанавливается на этно-лингвистическом отделении факультета общественных наук университета по дальневосточной секции, где с увлечением и целеустремленно занимается изучением классической филологии у проф. И. И. Толстого и индологии у проф. Ф. И. Щербатского.¹⁷⁵⁰

Ф. И. Щербатскому своим чутьем исследователя удалось угадать в Е. Е. Обермиллере незаурядный талант, способности к научной и переводческой деятельности и повлиять на его дальнейший выбор.

Именно в студенческие годы окончательно оформляются научные интересы молодого ученого, связанные с переводом с санскритских и тибетских текстов.

По окончании Ленинградского университета в 1925 г. молодой ученый был зачислен внештатным сотрудником в редакцию "Bibliotheca Buddhica" при издательстве Академии наук.

Каждое лето, начиная с 1926 по 1931 (1933?) гг., Е. Е. Обермиллер проводил в Бурят-Монгольской АССР в Ацагатском дацане — одном из старейших дацанов Бурятии, основанном еще в 1825 г. Этот дацан особо славился цанидской школой, или чойра, своими учителями, богатейшим собранием тибетских и монгольских текстов — Ганжуром и Данжуром, печатнями. Именно в Ацагатском дацане впервые по инициативе Агвана Доржиева была открыта типография европейского образца с подвижным шрифтом, где издавалась обширная буддийская литература, удовлетворявшая нужды не только близлежащих районов, но и всего Забайкалья...¹⁷⁵¹

В Ацагате молодому ученому были созданы исключительные условия для успешной переводческой и исследовательской работы. В своем письме Ф. И. Щербатскому Обермиллер писал: "Как я ожидал, меня здесь встретили с тем же необыкновенным радушием, как и в прошлом году, так что я опять могу повторить то же, что говорил Вам когда-то: "Я приехал к себе домой"...".¹⁷⁵²

Благодаря исключительной одаренности молодого ученого, его феноменальной трудоспособности, напряженным занятиям с ведущими бурятскими учеными ламами (с которыми он свободно общался на санскрите, тибетском и бурятском языках), переводу и изучению с ними основных тибетских философских текстов, участию в философских диспутах позволили молодому ученому за короткий срок его недолгой жизни ввести в научный оборот около тридцати завершенных трудов по истории и философии различных тибетских школ и направлений.

Удивительно трогательно поздравление в виде буддийской диаграммы к "десятилетнему юбилею" Е. Е. Обермиллера от Хамбо-ламы Агвана Доржиева, где великий хамбо высказывает свое восхищение молодым ученым, именуя его пандитом, достигшим блестящих вершин в постижении буддийских наук за столь короткое время.¹⁷⁵³

В 1927 г. в серии «Bibliotheca Buddhica» вышла первая научная работа молодого ученого: санскритско-тибетский Index Verborum к сочинению Nyāyabindu Дхармакирти и Nyāyabinduṭīkā Дхармоттары. В 1928 г. появилась вторая часть — тибетско-санскритский Index Verborum к тем же сочинениям.¹⁷⁵⁴

В том же 1927 г. Ф. И. Щербатской поручает своему ученику перевод и исследование крупнейшего памятника тибетской историографии «История буддизма в Индии и Тибете» Будона Ринчендуба (1290–1364), великого тибетского ученого, автора более двухсот сочинений, первым осуществившим полную систематизацию и кодификацию буддийского канона тибетского Ганжура и Данжура.

Этим же летом, находясь в научной командировке в Ацагате по линии Академии наук, Е. Е. Обермиллер приступает к регулярным занятиям с бурятскими ламами. Для занятий с ним был приглашен известный лама Нолан Ганжинов из Кижингинского дацана. Е. Е. Обермиллер сообщал С. Ф. Ольденбургу о своих занятиях: «К моему большому счастью, мне удалось застать здесь Хамбо Доржиева, который, помимо всех забот, чтобы нас устроить хорошо, оказал мне неоценимую помощь в отношении моих занятий. Он вызвал из Кижингинского дацана ученого ламу Нолата Ганжинова, которого он считает лучшим из здешних знатоков, и вот уже месяц, как я занимаюсь с ним, обстоятельства сложились настолько благоприятно, что мне удается сделать с ним максимум намеченной Федором Ипполитовичем работы, а именно: закончить разбор и перевод текста Будона начерно. Перевод со всеми объяснениями ламы написан целиком. Лама действительно оказался на высоте, так что темных и невыясненных мест в нем совершенно не будет. Такого благоприятного результата я никак не мог ожидать. Ввиду того, что лама занимается со мной каждый день, мне приходится работать очень усиленно — мы переводим по четыре тибетских листа в день. Все, что я тут же нахожу из санскритских источников — "Mahavyutpatti" и других, я отмечаю, не действительную обработку со всеми этими источниками начну, когда вернусь домой. В результате ежедневного упражнения текст не представляет для меня особой трудности, так что большого утомления я от этого не чувствую".¹⁷⁵⁵

За кратчайший срок при неустанной поддержке и консультациях со стороны акад. Ф. И. Щербатского Е. Е. Обермиллером был выполнен блестящий перевод на английский язык первых трех частей «Истории буддизма» Будона и опубликован под редакцией Ф. И. Щербатского…

К этому времени относится зарождение у Е. Е. Обермиллера глубокого интереса к литературе, посвященной Праджняпарамите, начало изучения которой в России было положено Ф. И. Щербатским… В эти же годы Ф. И. Щербатской и Е. Е. Обермиллер совместно работали над одним из основополагающих философских текстов буддизма Махаяны «Abhisamayālaṃkāra», первой из «Пяти книг» Майтреи, написанных основателем школы йогачаров Асангой…

В октябре 1928 г. в связи с организацией Института буддийской культуры Е. Е. Обермиллер был зачислен на должность ученого секретаря Монгольской комиссии, где им была продолжена исследовательская работа по изучению литературы по Праджняпарамите. Главной темой его научных изысканий стал новый комментарий на «Abhisamayālaṃkāra», составление санскритско-тибетского и тибетско-санскритского индексов к «Abhisamayālaṃkāra», подготовка к изданию второй части санскритского текста и тибетского перевода данного сочинения.

Ф. И. Щербатской в докладной от 1934 г., где он выдвигает Е. Е. Обермиллера в члены-корреспонденты АН СССР по Отделению общественных наук, пишет: «Совместно со мной Обермиллером был издан основной текст сочинения Асанги, в санскритском оригинале и тибетском переводе, содержащийся в форме versi memoris всех предметов, которых касается эта литература. Затем был избран другой основной текст — так называемая "Prajñāpāramitā-saṃcaya", вероятно, древнейший прототип всей этой литературы, и en regard к нему вся эта громадная литература была проиндексирована и затем был намечен план ее систематического исследования. Во исполнение этого плана Обермиллером уже обнародованы в "Acta Orientalia" (издающихся в Осло) две значительные работы, а одна большая работа печатается теперь в Калькутте; первый ее выпуск уже вышел, вся же она рассчитана на пять выпусков, которые должны появиться весной этого года. Тогда можно будет сказать и даже теперь уже можно сказать, что одна из труднейших крепостей, запиравших подход к пониманию литературы всего Востока, Среднего и Дальнего, после правильной осады наконец взята.

Я не задумываюсь называть это достижение совершенно исключительным. Только колоссальная одаренность Обермиллера в соединении с его невероятной трудоспособностью были в состоянии разрешить столь сложную запутанную задачу…»¹⁷⁵⁶

Во время своего пребывания в Забайкалье летом 1929 г. Е. Е. Обермиллер занимался исследованием тибетского перевода «Uttaratantra» — пятого, последнего сочинения Майтреи. В начале 30-х годов это сочинение выходит в свет.¹⁷⁵⁷ Опираясь на тибетские источники, главным образом на комментарии Цзонхавы и Джамьяна Шадбы на «Abhisamayālaṃkāra», Е. Е. Обермиллер публикует статью, посвященную трактовке понятия нирвана различными индийскими и тибетскими школами,¹⁷⁵⁸ а также статью о двадцати аспектах термина шуньята.¹⁷⁵⁹

Летом 1930 г. во время работы над «Tarka-jvālā» (тиб. Legs ldan 'byed) по настоянию бурятских лам Е. Е. Обермиллер приступает к изучению знаменитого сочинения Цзонхавы «Legs bshad snying po»…

Последние два года жизни Е. Е. Обермиллер, практически прикованный к постели, но сохраняя ясную голову, продолжает трудиться над «Legs bshad snying po». Работа над этим сочинением была приостановлена лишь за два дня до его смерти. «Он заболел бронхитом первого июня и, прохворав два дня, скончался от поражения мозга, как констатировал врач. Умер без страдания и сознания, тихо заснул третьего июня 1935 г., тридцати трех лет от роду», — писала позднее Е. К. Шведе, находившаяся рядом со своим племянником до его последней минуты.¹⁷⁶⁰

Е. Е. Обермиллер был похоронен на Смоленском лютеранском кладбище в Санкт-Петербурге.